Фирма счастья. Роман

А Любовь распахнула дверь на улицу, вздрогнула от того, как промчалась по дороге машина, и вслух прочеканила:

– Надувалово, блин.

Глава 3

– Ребята, посерьезнее, отрешитесь от своих проблем, вживитесь в роль, – сказал щупленький лысый молодой человек лет тридцати пяти со светлыми усами и бородкой. Он сидел в первом ряду зрительного зала – корпус вперед, руки в подлокотники.

– Ладно, Ваня, мы поняли, – сказал актер со сцены и кивнул головой.

– Ну ок, – ответил режиссер, откинулся на спинку кресла, вытянул ноги и поставил их пятками на лестницу, которая вела на сцену.

Актриса села на стул возле актера и поправила складки воображаемой юбки.

– Ирина, – перебил режиссер, – со следующего раза приходи в юбке, чтобы уже реальную юбку поправлять, а не воздух вокруг джинсов.

– Хорошо, – ответила Ирина и почесала нос.

Актриса встала и снова села на стул, поправила эфемерные складки, многозначительно посмотрела на напарника, отвела взгляд и глубоко вдохнула и выдохнула.

– Вам не нравится Байрон? Вы против Байрона? – спросила она. – Байрон такой великий поэт – и не нравится вам!

На последних словах Ирина повысила голос и укоризненно посмотрела на актера. Режиссер сидел неподвижно, уткнувшись губами в кулак.

– Я ничего не говорю, а вы уж напали на меня, – спокойно сказал актер.

– Отчего же вы покачали головой? – допытывалась актриса.

– Так мне жаль, что эта книга попалась вам в руки, – ответил актер.

– Стоп! Тишина, – сказал режиссер, опустил кулак и ноги. – Дима, не «Так мне жаль, что эта книга попалась вам в руки», а «Так; мне жаль, что эта книга попалась вам в руки». «Так» нужно сказать как можно более небрежно, чтобы девушка не догадалась, что речь идет о чем-то важном. После «так» – пауза.

– Ок, – сказал актер, почесал затылок и продолжил: – Так; мне жаль, что эта книга попалась вам в руки.

На этот раз пауза была на месте, тон – безразличен.

– Кого же жаль: книги или меня? – спросила актриса.

Дима, согласно роли, молчал.

– Отчего же мне не читать Байрона? – снова спросила Ирина.

Актер помолчал немного и ответил:

– По двум причинам.

Тут Дима положил свою руку на руку Ирины и бегло проговорил:

– Во-первых, потому, что вы читаете Байрона по-французски и, следовательно, для вас потеряны красота и могущество языка поэта.