Во власти мифа. Боги, герои, чудовища

Сказители по – разному говорят о количестве великанов. Иногда это целый народ, иногда утверждают, что их только трое.

Отличались они не только огромной силой, но были грубы, дики и доверчивы. Не случайно их удавалось провести героям. Они вырывались на свободу, даже когда были в плену у Циклопов.

Так случилось с Одиссеем и его товарищами, когда они оказались в плену у циклопа Полифема.

Отцом их был древний бог Уран, а матерью – Гея. Циклопы встали на сторону Зевса, когда он восстал против своего отца.

Они помогали богу Гефесту, ведь обладали огромной силой и легко справлялись с самой тяжелой работой в небесной кузнице.

Люди и боги избегали встречи с ними. Ведь они были непредсказуемы, легко могли потопить корабли, как игрушки, растоптать их самих.

Постепенно от них сбежали все, кто обитал рядом. Они на дальних островах остались в одиночестве. Но это не особенно расстраивало Циклопов.

Долго провели они в одиночестве, пока к ним не прибило корабль Одиссея.

Только шесть спутников из двенадцати смогли вместе с самим Одиссеем выбраться с этого острова. Но Одиссею удалось ослепить Циклопа, и все-таки он слишком много потерял. А выбраться они смогли, только завернувшись в бараньи шкуры, когда утром великан выгонял баранов на пастбище.

Последние Циклопы вымерли, так как они были смертны, остались только ужасные рассказы об их похождениях.

Циклоп разбуянился снова,

И горы трясутся и реки,

Пришел он из мира чужого

И все сокрушит в этом свете

Кирка (Цирцея)

Затворница Цирцея

На острове дальнем мертвея,

Укрылась от мира и страсти,

Тоскует во мраке Цирцея.

О, бремя безумное власти.

Когда ты над миром восстала,

То бросят тебе Одиссея,

И страсть, как звезда, догорала,

Сгибалась от боли Цирцея.

И не было силы подняться,

И в холоде грез ты взлетала.

А где-то с Гекатой резвятся,

Как черные псы, все вассалы.

Готовы на подвиг и подлость,

От злости и неги немея,

Чудовища снова приходят,

Волшебница ждет Одиссея.

И что там его Пенелопа,

Но боги теперь не с тобою.

Противиться миру попробуй,

Поспорить с судьбой и любовью,

И все же от боли немея,

И зная, что это напрасно,

Уносится в бездну Цирцея,

И Гелиос злится прекрасный.

Строптивая дочь бессердечна,

И что она снова затеет?

Он смертен, страдать ей там вечно

Цирцея все ждет Одиссея.