Во власти мифа. Боги, герои, чудовища

Когда любовь, как дивная химера,

Вдруг душу охватила сгоряча,

Что остается? Только белый, белый

Цветок во мраке и одна свеча.

И в облаке внезапно проступила

Иная высь, и от него вдали.

Еще понять пыталась Амфитрита

Ту силу, то безумие любви.

И только он, вдали едва растаяв,

Явился вновь, и отчего Аид

Грустит во тьме? Печалей вечных стая

За юношей во мрак легко летит.

И где-то там легко и виновато

Поднялись снова розы из травы,

Рев кабана, и за любовь расплата

Богини слезы, с трепетом листвы

Уносится опять во тьму от мира,

И в тишине несбывшихся надежд

Звучит лишь Аполлона злая лира,

И он не снимет белых тех одежд.

Погиб сатир, он захотел тягаться

Но Феб не знает жалости, и вот

Во тьме Адонис будет улыбаться,

Там Афродита о любви поет…

Но осень вновь, не вырваться из плена

И Персефона к юноше спешит.

Сама надежда в облике измены,

Сама душа в отсутствии души.

Уже не ясно, что же в мире свято,

Лишь розы в пустоте, и зол Аид.

– Куда же ты теперь? – Во тьму куда-то,

Своей богине тихо говорит.

И Купидон бессильно отступает,

Психея от страдания мертва,

И только там, в тумане повторяет

Он вечные, он темные слова.

В плену у страсти снова в миг заката

Нарциссу позавидует шутя,

Твердит: – Она ни в чем не виновата,

О дивный призрак, вечное дитя.

А на поляне расцветают розы,

Металась боль по розам и следам,

И только эти призрачные слезы,

Все снятся трем богиням, да и нам.

К нам тоже он приходит в плен заката,

Чтоб тихо улыбнутся в пустоте,

Сказать: – Она ни в чем не виновата,

Уйти, остаться тенью на холсте.

И где-то там Парис уже страдает,

И тоже ей он яблоко отдаст,

В Аду Адонис, но у двери рая,

За ним идут богини по следам,

И тихо улыбнется Персефона,

И Артемида ревность не таит.

И розы там, где юный и влюбленный.

За Афродиту кровь свою пролил…

В плену у страсти юноша прекрасный…

Амазонки

Когда Тезей в печали и отваге

Пленил ее в пылу сраженья вдруг,

То Антиопа, на героя глядя,

Забыла всех отчаянных подруг.

Любовь бывает пострашнее смерти,

Да только не сберег ее Тезей,

И королева стала бедной пешкой

В игре печали и любви твоей.