Сплетение песен и чувств

Она давно уже строила глазки Артёму. Как-то, когда они работали в дневную смену, даже уселась с ним в столовой за один столик.

– Мало ли, что ты не веришь, это ведь ее дело – Артём заклеил три коробки, и, взяв их вместе, с грохотом поставил на телегу, – А ты лучше не отвлекайся, а то снова не доложишь в коробку, а потом огребать, все вскрывать и пересчитывать.

Ира показала Артёму средний палец.

– Ты совсем не джентльмен, Тёма, – через пару минут Ира снова решила обратить на себя внимание, – Я с тобой по-хорошему, а ты начинаешь грубить.

– Вообще-то меня послала именно ты, – Артём выключил плеер и продолжал заклеивать коробки.

Неожиданно он буквально швырнул одну из них Ире. Другие упаковщицы замолчали, но уже через пару секунд продолжили свои разговоры, не обращая никакого внимания ни на Иру, ни на Артёма.

– Бери и пересчитывай, ты опять не докладываешь! – Артёму хотелось сказать что-нибудь совсем грубое, но рядом проходил мастер:

– Снова стоим, не работаем? – громко и издевательски спросил он.

– Неа, в одной коробке не хватает, пересчитывает.

Мастер вздрогнул и мгновенно забыл об Артёме.

– Ах ты, сука, а нам потом рекламации приходят!

– А материться не надо, а, – Ира начинала вскипать. Ее уже далеко не в первый раз ловили на том, что она не докладывает мороженое в коробки. Несколько раз приходили жалобы из магазинов, которые при приемке товара не поленились его пересчитать. Начальство устроило ревизию: во время одной из смен бригады Артёма за спиной стояли начальник цеха и инженер и внимательно следили за укладчицами.

Мастер неистовствовал. Прибежала Жанна; на бегу, словно старый и не очень исправный паровоз, выдыхая табачный дым. Они с Ирой друг на друга орали.

«Бабские разборки, – подумал Артём. – Что за работа, хотя, платят не так и плохо. Еще месяц поработаю, и ноги моей здесь не будет».

Артём нащупал висящие на шее провода от наушников, включил плеер, сделал громче.

Смена заканчивалась. Артём почти не чувствовал ног, как будто бегал на очень длинные дистанции – и это повторялось раз за разом. Артёму было семнадцать – и еще никогда он не уставал настолько сильно. Когда он работал первые дни, ему казалось, что работа эта просто для него непосильная.