Сплетение песен и чувств

– Идем, – скомандовал Василич, поправляя криво надетый халат, который из ослепительно белого всего за полсмены превратился в слегка коричневатый, усыпанный какими-то мелкими пятнами. – От этой вони мутит меня. Ну, Жанка, отличилась сегодня. Слушай, Тёма, перетаскать придется почти двадцать пять тонн. Тебе поможет Макар. Справитесь?

– Справимся, куда ж денемся, – не сразу ответил Артём. С Василичем они осторожно прошли по крыше к двери, оказались на втором ярусе, спустились по металлической лестнице вниз.

– Доброе утро, Тёма! – с издевкой крикнула она. Что-то было в этом приветствии, но вот что? И еще это ее внимание к нему. Нет, лучше забыть и сосредоточиться на работе.

Макар уже ждал у двери в камеру.

– Слушай, давай так – я постепенно буду свозить телеги к эстакаде со стороны улицы. Знаешь, где она?

– Я его провожу – ответил за Артёма Василич.

Макар замешкался и с недовольным видом побежал в комнатку за фанерной перегородкой, где грузчики пили чай и сушили ватники. Вернувшись с двумя парами новеньких перчаток и потрепанными синими фартуками, он продолжил:

– Так вот, я буду подвозить телеги, а ты, Тёма, начинай перекидывать коробки, я тоже буду помогать. Как телегу освободим, я за следующей сбегаю.

– Идет, – Артёма пугали эти приготовления.

Ему вдруг стало казаться, что он не справится. Шутка ли – двадцать пять тонн мороженого из камеры в машину? Но он сразу подумал об Алине – ради нее стоило стараться, работать изо всех сил, делать то, чего он не делал никогда и вряд ли бы сделал в какой-то другой ситуации.

С Василичем они вышли из цеха через центральную лестницу на улицу.

«А корпус на рассвете выглядит еще интереснее, чем на закате» – подумал Артём, останавливаясь на ходу и поглядывая вверх, на здание.

– Чего туда-то смотреть? – вдруг спросил Василич, прибавляя шаг и спотыкаясь о бесконечные трещины в асфальте. – Вон, гляди, машина уже ждет и нам нужно сделать все быстро, как говорится, без шума и пыли.

Действительно, за углом у эстакады стояла машина с огромным длинным прицепом. Номера на прицепе были московские. Двигатель чуть слышно работал, в прицепе что-то посвистывало.