Торговый центр

А переговорщик чувствовал, что проиграл. Сергей осознавал: эти ребята не будут требовать выпустить некоторых заключенных или угрожать взорвать что-нибудь. Главарь психически уравновешен и простыми приемами его не взять. Остается только его перехитрить.

Но как?

Сергей Андреевич посмотрел на группу журналистов, которых гвардейцы специально держали вдали от толпы людей. Дежурившие офицеры общались с ними только лаконичными, но понятными словами: «Никак нет» и «Стоять».

– Удачно поговорили? – подошедший Петрович хоть и слышал весь разговор через гарнитуру, но хотел бы знать оценку диалога хотя бы от одного участника встречи.

– Да… Но… Не совсем…

Сергей Андреевич собрался с мыслями и перевел тему разговора:

– Послушайте, Петрович. Могу я обращаться к вам… к тебе так?

Гвардеец насторожился, но кивнул.

– Они действительно не ведут себя как террористы. Скорее всего они хотят привлечь внимание и, возможно, отвлечь нас от чего-то другого. Предлагаю держать оцепление и взять под контроль все линии связи из торгового центра.

– Мои люди уже работают над этим, – Петрович кивнул в сторону фургона, откуда недавно переговорщик достал рупор, – но это потребует времени.

***

Катерина следила за тем, как адреса и фамилии из комментариев переносятся в левую часть таблицу. С небольшим запозданием в правой части таблицы появлялись банковские счета – результат работы программы, которая здорово упрощала процесс.

Задачу банкира девушка давно выполнила и сейчас корпела над персональными данными, которые добровольно предоставляли ипотечники – а значит не было факта кражи.

Катерина, отметив время, заблокировала чат под видео. На форме с таблицей появилась зеленая полоса загрузки.

Серый, до этого стоявший за спиной девушки, положил руки на спинку кресла Катерины и жадно уставился на ползущую полоску.

«10%» – короткий комментарий показывал процент передачи.

Белый тихонько зашел и присел на кресло клиента, стараясь никого не отвлекать.

– Тридцать процентов, – прервал паузу Серый.

Фраза повисла в воздухе.

Бывает минута тянется так невозможно долго, что успеваешь прочувствовать и ненависть, и злость. Так хочется, чтобы время шло быстрей.

«Ну, когда же».

«Мне надо срочно».

«Ну же».

А бывает, что за эту же минуту чувствуешь сожаление, радость и печаль. И хочется тянуть секунды долго-долго.

– Пятьдесят процентов, – вновь нарушил тишину голос Серого.