Мама, я плáчу

«Надо бы и этих научить, – подумал Влад. – Хорошо им от нервов не дают. Только общеукрепляющие. От нервов больно тормознутый становишься. Не до побегов».

Алекс съел все до последней крошки. Они с батей не особенно шиковали. Он вздохнул: лучше впроголодь, да с отцом. Напротив в своей тарелке ковыряла Криста.

***

Ермолину вызвали в элитник буквально через два дня после суда.

«Про детей выспрашивать будут. Я их лови, я потом про них все рассказывай. Жизнь несправедлива», – рассуждала по дороге Ермолина, трясясь в переполненном вагоне.

Через час с лишним Ермолина прибыла в элитник.

– Здравствуйте, Генриетта Эдуардовна, – поприветствовал ее директор у себя в кабинете. – Садитесь. У нас трое новеньких от вас. Вы славно работаете! – похвалил он. – Слышал, за тот год у вас грамота!

– Да, – кратко ответила Генриетта, – наградили.

Директор встал с кресла и прошелся по комнате.

– Двое – ничего особенного, – откашлялся он. – Девочка, правда, с проблемкой. А с другой стороны, может и хорошо, что она не плачет и не смеется.

Как считаете? Поспокойнее с ней будет китайским товарищам.

Ермолина засопела. Ладно, придется начинать рассказ, коли без нее не обойдутся.

– Кристу мать растила одна. Отец у них из Голландии. Умер, когда Кристе было десять лет. Мать не справляется, считает, что обязательная вакцинация – процедура антидемократическая и вредная для здоровья. Мамаша Пирс дочь скрывала от врачей и органов надзора. Потом, когда та в школу пошла, липовые справки доставала. Когда мы это обнаружили, опять начала ребенка прятать.

Я нашла! – гордо отчиталась Еромлина. – Вернула ребенка обществу!

– Славно работаете, Генриетта Эдуардовна! – повторил директор. – Девочку, конечно, провакцинируем. Куда ж без того. Так, эмоции у нее атрофировались, – он сверился с бумагами, – уже после помещения в приемник. М-м-м! Профессор Селедкин обследовал! Да! Хорошо. Что с Алексом Левиным? Вроде, вообще без проблем малец.

– Да, проблемный там папаша. Как жена от него ушла, так он запил.

За ребенком никакого ухода, – проворчала Ермолина. – Владимир Левин – рокер и байкер. Такое вот сочетаньице. Машины чинит. Получает копейки, – продолжала обиженно ворчать Ермолина, словно Вован оскорблял своим поведением ее лично.

Директор покивал:

– Машины нынче чинить невыгодно. В утиль сдал – купил новую.

– Самый ужасный – это Влад Синицин. Как он сюда попал? Беспризорник, сирота, хулиганье!

– Интересная история, – директор сел за стол и открыл файл.