Волны

Волны

Николай Кошкин

Это лишь часть истории. Небольшое окно, в которое я заглянул и как смог пересказал всё то, что там увидел. Да, небо на самом деле было не такое голубое, голые ветви деревьев не были молниями, а, скорее, напоминали боль в груди, когда резко прихватывает сердце. И всё, что я смог написать, всё, на что хватило сил, легко могло бы уместиться на ладошке, как тот самый город, из которого я когда-то уехал, оставив на его улицах что-то такое, что сейчас не в состоянии ни найти, ни вспомнить. Сможешь ли ты поверить в слова, которые чья-то рука разбросала по страницам? Сможешь ли, не закрывая глаз, войти в ледяное море?

Николай Кошкин

Волны

Ты до сих пор гуляешь по моим ладоням.

Пролог

Я пришёл в себя под шум волн безымянного моря. Смерть снова миновала меня. Провёл ладонью по шершавой гранитной скале. Медленно поднялся на ноги. Солнце высоко стояло над горизонтом, а море, обласканное его лучами, мирно покачивалось из стороны в сторону. Я обернулся, но всё, что смог разглядеть – это прижатые друг к другу тонкие стволы берёз, которые обступили берег.

Где-то вдалеке тоненькая фигура неторопливо двигалась в мою сторону. Ветер вздымал ей волосы, а вода едва-едва облизывала голые ноги. Я не шевелился, ожидая, когда она приблизится. И пока её шаги отсчитывали удары моего сердца, память постепенно начала возвращаться. Я вспомнил детство, вспомнил то время, когда обретается и теряется всё самое важное.

Часть I. Глава 1. Моменты.

Мама приложила замороженный кусок мяса к моей обожженной ноге. Я поморщился, но не издал ни звука.

– У тебя родинка в глазу, ты ведь помнишь? – сказала она. – Родинка в глазу – это к счастью.

Я представил себе всё счастье, какое способен вместить. Посмотрел на её длинные русые волосы, на опрокинутый чайник, на воду на полу, на свою ногу, на кусок мяса, который она в этот момент перевернула, на огромные напольные часы, в которых можно было спрятаться, на стол, где лежала книжка о Гагарине, на новенький телевизор и видеомагнитофон, снова на её волосы, снова на свою ногу… Эта родинка в глазу в моём детском сознании превратилась в сверхмассивную чёрную дыру, мимо которой не то что счастье, но даже свет не смог бы пролететь.

Моя комната – пустая белая коробка с кроватью где-то в углу. Память не удержала ни одной детали, ни одного фрагмента, за который можно было бы зацепиться.