Искушение Кассандры

Так что магнит к датчику крепил не сторож.

– Если его вообще крепили, – вяло улыбнулся Тарас и отправился разыскивать директрису.

Аллы Григорьевну он нашел в кабинете Гончарова. Она стояла у раскрытого шкафа и листала какую-то полуистлевшую книгу. За столом сидела миловидная черноволосая девушка лет двадцати двух. Красавица была настолько погружена в свою писанину, что даже не подняла головы на приход следователя. Алла Григорьевна напротив – расплылась в очаровательной улыбке.

– Что-нибудь нашли?

– Ищем, – неопределенно ответил Карасев, задерживая долгий взгляд на девушке.

– Алла Григорьевна, я хочу задать вам несколько вопросов относительно Локридского, – строго произнес Карасев, не сводя глаз с красавицы.

– Нет проблем! – с готовностью отозвалась директриса и сунула книгу в шкаф. – Пойдемте ко мне в кабинет!

Она кинула взгляд на сотрудницу и приказала:

– Когда закончите с аннотацией, займитесь тургеневскими письмами!

– Хорошо, Алла Григорьевна, – ответила девушка, подняв красивые глаза на начальницу.

– Это наше племя – младое, незнакомое, – пояснила директриса, когда они вышли из кабинета. – Очень талантливая девушка. И не по годам скромная.

– В чем же ее талант? – заинтересовался Карасев.

– Во всем! – ответила директриса. – У нее всеобъемлющее мышление и прекрасно развито чувство синтеза. Это важно для исследовательской работы. И потом, она очень живо интересуется историей нашего края, хотя сама приезжая.

Когда пара зашла в кабинет и села за стол, Карасев строго кашлянул и придал своему голосу официальный тон:

– Если можно, Алла Григорьевна, в двух словах обрисуйте убитого? Что это был за человек?

– Человек, как человек, – пожала плечами директриса. – Тихий, непьющий, бесконфликтный. Другие сторожа – три месяца проработают, ну от силы – год, и поминай, как звали. А Александр Яковлевич работает у нас, дай Бог, уже десятый год. Точнее, работал.

– Мне показалась, его несколько недолюбливает Зоя Павловна.

– Ну… понимаете… – замялась директриса, – человек он… не очень приятный. Хотя о покойниках плохо не говорят… Да и сказать-то о нем практически ничего плохого нельзя… Ну, что-то было в нем отталкивающее… Я не могу объяснить.

– Алла Григорьевна, пожалуйста, поконкретнее, – заинтересовался следователь. – Что в нем было неприятного?

Директриса подняла глаза к потолку и застыла.

– Как бы это объяснить? – скривила рот женщина.