Кляксы и пятна

А после мы хотим поужинать в «Тифлисе». Присоединяйтесь.

Холодная, как горная река, девица умела проверять на вшивость ухажеров. Ресторан «Тифлис» – это непомерно высокие цены. Да и толку нас проверять-то?

– Думаю, да, – замялся я, перебирая в голове варианты, как тактично свалить.

…К двум часам ночи мы сдержанно распрощались, проводив девиц до гостиницы, а сами направились к Игорьку домой. Мой приятель вел себя крайне возбужденно. Все время поправлял ремень и приглаживал волосы.

– Фортуна с нами, чувак, – улыбался он.

Я вкратце изложил компаньону суть дела о приглашении на ужин. Впервые за шесть часов с его лица сошла улыбка.

– Нахрен, – вспыхнул Игорек. – В этом кабаке куриный бульон стоит, как минет на набережной.

– Вот и я о том же…

* * *

И наутро Агеев проснулся в скверном расположении духа. Беспрерывно курил, шагая из угла в угол. Надежда захлебывалась в бульоне ресторана «Тифлис».

– Идея, чувак, – оживился он, бросив очередной окурок в окно, – я спасу ситуацию!

– Под подушкой нашел деньги? Или «свинку» разобьешь? Нам штук 15 надо, не меньше.

– Работы старика… Иванов, Астахов и эта старая перда…

Игорек извлек из-под кровати тощую стопку подрамников с натянутыми на них пейзажами.

– Совсем наплевать, что человек умер? – спрашиваю.

– Не расстроится!

Светясь энтузиазмом, Игорек отправился на Пушкинскую улицу.

* * *

Я бродил по Ялте, поддаваясь душному ветру. Глазел на девушек. Выпил бутылку пива у крохотной часовни. Из чернеющего силуэта священника выделялись блики двух осуждающих глаз. Будто он знал, что я пью и думаю о сексе в дверях курортного офиса Всевышнего…

Я подумал про этого полудурка – Игорька Агеева. Он – средний портретист у моря. При первой встрече откровенничал со мной о том, что короткий детородный орган – плата за безразмерный талант в живописи.

Никогда не понимал активистов. Фанатиков своего дела понимаю. Это другое. Но неужели существуют рыбаки, что гонятся за уловом больше, чем за временным отчуждением от действительности?

К тому же, все войны на свете развязали активисты, идейные, партийные, религиозные… По-моему, все это – набор оскорблений.