Мой Армагеддон

Именно так существует Бог, а значит, и Вселенная. Он подобен солнцу (вернее, наоборот), раздающему свои лучи и не иссякающему в своей благости при этом.

– Но рано или поздно звезды гаснут? – возразил старик, старательно пытаясь удержать свое внимание на логике рассуждений пятилетнего ребенка.

– Гаснут, – согласился мальчик, – но жизнью своей создают жизнь других.

«Крутить в прошлое, только расстраиваться, смотреть в будущее – страшно, – думал старик, – а поставить переключатель на воплощения, так вообще ничего непонятно – буду видеть чужих людей, которые есть Я, и так голова слабая».

– Я отказываюсь, – уверенно сообщил он и протянул прибор владельцу.

– Жалко любви? – откликнулся тот, разглядывая ногти на пальцах правой руки.

– Не нахожу я ее в себе, – вздохнул старик, – что же жалеть того, чего нет, нечем мне расплачиваться с Богом.

– Для этого-то и нужен Калейдоскоп, – мальчик оторвался от ногтей и пронзительно посмотрел на посетителя «Рога Изобилия», – забирай, он твой, заглядывай в него почаще, глядишь, и отыщешь любовь, а заодно и себя.

Старик выполз на улицу, кряхтя от напряжения, необычный подарок не был тяжел, но создавал некоторое неудобство (одна рука была занята им). Солнце, смилостивившись над горожанами, на пару градусов склонилось к горизонту, обогатив узенькие улочки бахромой теней, еще не длинной, но уже заметной глазу. Старик, немного помявшись у входа под медным «бараньим рогом», решительно вдохнул теплого воздуха и, направив калейдоскоп прямо на солнечный диск, прильнул к нему глазом.

Синие, желтые, рубиновые и изумрудные стекляшки, улегшись на своем зеркальном ложе определенным манером, образовали причудливый узор, радужный цветок несуществующего сада. Рука дрогнула, заставив кристаллики перестроится, и цветок пересыпался в снежинку, сменив превалирующую окраску сердцевины с желтого на зеленый. «Где здесь я? – подумал старик. – Обычная детская игрушка, маленький насмешник обманул меня».

Он крутанул трубу влево, и разноцветные стеклышки выстроились в круг, разлетевшись к самому краю зеркальной камеры.

В центре оказались глаза старика, смотрящие восторженным взором ребенка.

– Ух ты, – выдохнул пораженный наблюдатель, и цветные «лепестки» осыпались, «похоронив» ребенка. Оператор фантастического прибора засуетился, движения рук стали резкими, нетерпеливыми, но все попытки восстановить видение оказались тщетны – «ребенок» искусно прятался в узорах, цветах и снежинках.