Полное собрание сочинений. Том 11. Война и мир. Том третий

? Я видела в том же приказе он, Болконский (быстро шопотом проговорила она это слово), – он в России и опять служит. Как вы думаете, ? сказала она быстро, видимо торопясь говорить, потому что она боялась за свои силы, ? простит он меня когда-нибудь? Не будет он иметь против меня злого чувства? Как вы думаете? Как вы думаете?

– Я думаю… ? сказал Пьер. ? Ему нечего прощать… Ежели бы я был на его месте… ? По связи воспоминаний, Пьер мгновенно перенесся воображением к тому времени, когда он, утешая ее, сказал ей, что ежели бы он был не он, а лучший человек в мире и свободен, то он на коленях просил бы ее руки, и то же чувство жалости, нежности, любви охватило его, и те же слова были у него на устах.

– Да вы ? вы, ? сказала она, с восторгом произнося это слово вы, ? другое дело. Добрее, великодушнее, лучше вас я не знаю человека, и не может быть. Ежели бы вас не было тогда, да и теперь, я не знаю, чт? бы было со мною, потому что… ? Слезы вдруг полились ей в глаза; она повернулась,, подняла ноты к глазам, запела и пошла опять ходить по зале.

В это же время из гостиной выбежал Петя.

Петя был теперь красивый, румяный, пятнадцатилетний мальчик с толстыми, красными губами, похожий на Наташу. Он готовился в университет, но в последнее время, с товарищем своим Оболенским, тайно решил, что пойдет в гусары.

Петя выскочил к своему тезке, чтобы переговорить о деле.

Он просил его узнать, примут ли его в гусары.

Пьер шел по гостиной, не слушая Петю.

Петя дернул его за руку, чтоб обратить на себя его вниманье.

– Ну что мое дело, Петр Кирилыч, ради Бога! Одна надежда на вас, ? говорил Петя.

– Ах да, твое дело. В гусары-то? Скажу, скажу. Нынче скажу всё.

– Ну чт?, mоn cher,[55 - милый,] ну чт? достали манифест? ? спросил старый граф. ? А графинюшка была у обедни у Разумовских, молитву новую слышала. Очень хорошая, говорит.

– Достал, ? отвечал Пьер. ? Завтра государь будет… Необычайное дворянское собрание и, говорят, по десяти с тысячи набор.

– Да, да, слава Богу. Ну, а из армии чт??

– Наши опять отступили. Под Смоленском уже, говорят, ? отвечал Пьер.

– Боже мой, Боже мой! – сказал граф. – Где же манифест?

– Воззвание! Ах, да! – Пьер стал в карманах искать бумаг и не мог найти их. Продолжая охлопывать карманы, он поцеловал руку у вошедшей графини и беспокойно оглядывался, очевидно ожидая Наташу, которая не пела больше, но и не приходила в гостиную.