Полное собрание сочинений. Том 10. Война и мир. Том второй

И сто?ит ли того мучиться, когда жить остается одну секунду в сравнении с вечностью?» – Но в ту минуту, как он считал себя успокоенным такого рода рассуждениями, ему вдруг представлялась она и в те минуты, когда он сильнее всего выказывал ей свою неискреннюю любовь, и он чувствовал прилив крови к сердцу, и должен был опять вставать, двигаться, и ломать, и рвать попадающиеся ему под руки вещи. «Зачем я сказал ей: «Je vous aime?» все повторял он сам себе. И повторив десятый раз этот вопрос, ему пришло в голову Мольерово: mais que diable allait il faire dans cette gal?re?[6 - [но за каким чортом понесло его на эту галеру?]] и он засмеялся сам над собою.

Ночью он позвал камердинера и велел укладываться, чтоб ехать в Петербург. Он не мог оставаться с ней под одной кровлей. Он не мог представить себе, как бы он стал теперь говорить с ней. Он решил, что завтра он уедет и оставит ей письмо, в котором объявит ей свое намерение навсегда разлучиться с нею.

Утром, когда камердинер, внося кофей, вошел в кабинет, Пьер лежал на отоманке и с раскрытою книгой в руке спал.

Он очнулся и долго испуганно оглядывался не в силах понять, где он находится.

– Графиня приказала спросить, дома ли ваше сиятельство, – спросил камердинер.

Но не успел еще Пьер решиться на ответ, который он сделает, как сама графиня в белом, атласном халате, шитом серебром, и в простых волосах (две огромные косы en diad?me[7 - диадемою] огибали два раза ее прелестную голову) вошла в комнату спокойно и величественно; только на мраморном несколько выпуклом лбе ее была морщинка гнева.

Она с своим всёвыдерживающим спокойствием не стала говорить при камердинере. Она знала о дуэли и пришла говорить о ней. Она дождалась, пока камердинер уставил кофей и вышел. Пьер робко чрез очки посмотрел на нее, и, как заяц, окруженный собаками, прижимая уши, продолжает лежать в виду своих врагов, так и он попробовал продолжать читать: но чувствовал, что это бессмысленно и невозможно и опять робко взглянул на нее. Она не села, и с презрительною улыбкой смотрела на него, ожидая пока выйдет камердинер.

– Это еще что?? Что? вы наделали, я вас спрашиваю, – сказала она строго.

– Я? что? я? – сказал Пьер.

– Вот храбрец отыскался! Ну, отвечайте, что? это за дуэль? Что? вы хотели этим доказать! Что?? Я вас спрашиваю. – Пьер тяжело повернулся на диване, открыл рот, но не мог ответить.

– Коли вы не отвечаете, то я вам скажу… – продолжала Элен. – Вы верите всему, что? вам скажут.