Самвел

Я ненавижу всех князей Рштуни и всю область Рштуник…

Саак не ожидал такого ответа. Слова матери не только острием вонзились в сердце Самвела, но обидели даже Саака, который пожалел, что по недомыслию завел об этом речь.

– Почему? Рштуник – прекрасная страна. И отчего ты ненавидишь Рштуниев, этих доблестных князей, княгиня? – холодно спросил он.

– Не знаю почему, – ответила княгиня с прежним возмущением. – Но я знаю, что дочь этих грубых, диких, кровожадных горцев не может быть женой моего сына… Я – Арцруни и выбрала из нашего рода достойную невесту для Самвела… Он это знает.

Выслушав мать, Самвел подошел к ней и с некоторой усмешкой сказал:

– Да, да: не сто, а тысячу раз ты говорила об этом, но, кажется, не забыла и мои ответы.

– А если отец тебе предложит, Самвел, то же самое? – сказала мать как бы в упрек за его упорство, – я думаю, ты не посмеешь противиться воле отца?

– Воля отца мне пока еще неизвестна, – очень хладнокровно ответил Самвел.

– Но зато она известна мне! – сердитым тоном сказала княгиня.

Саак, заметив, что его невинная шутка послужила поводом к неуместному спору между матерью и сыном, поспешил вмешаться.

– Оставим этот разговор! В этом деле воля отца имеет, конечно, большое значение… подождем его приезда. Я уверен, что Самвел исполнит желание отца.

Затем, желая направить разговор на более необходимый предмет, он обратился к Самвелу:

– А ты, дорогой Самвел, должен приготовиться к выезду.

Самвел ничего не ответил.

Княгиня, очень довольная предложением Саака, взяла сына за руку, усадила возле себя и, глядя на него с нежностью, сказала:

– О твоем отъезде я позабочусь сама, дорогой Самвел. Забудем обо всем! Ты еще не знаешь, что такое сердце матери! Ты не знаешь, с какой горячностью оно бьется за счастье сына! Сегодня же прикажу приготовить для тебя коней. Я велю украсить их серебряной сбруей и драгоценными попонами. Более пятидесяти воинов будут тебя сопровождать для встречи с отцом.

Приезд князя Вагана, о чем раньше княгиня говорила неопределенно и скорее стремилась его скрыть, чем сделать известным, теперь, помимо ее воли, сделался предметом откровенного разговора. Княгиня, не видела ничего плохого в том, чтобы ее гости знали о приезде Вагана, лишь бы не догадывались о целях его приезда.