Три осколка луны

Я старый человек, а вы мне нервы треплете! Да она задом вверх плавала, мордой вниз! Мы ее сеткой зацепили, как чурку! А ну, проваливайте, а не то сейчас в окно закричу, вам мои племянники все ребра переломают!

Гордеев крепко ухватил за локоть Алексея, сжимавшего кулаки и уже готового переступить порог, и потащил его назад, а потом вниз по лестнице. «Как чурку, – готовый расплакаться, дрожа от гнева, бормотал тот. – Ах ты подонок…»

Уже на улице Петр Гордеев сказал:

– Все это время я жил с призраком, Леша. – Заглянув в глаза молодому человеку, он горько усмехнулся: – Понимаешь, с призраком?!

И вновь поезд вез его домой – в Предтеченск.

Петр Гордеев больше не знал, как говорить с женой, о чем. А главное, он не знал, кто она.

Несколько часов назад, на вокзале, Алексей Погодин сказал ему:

– Я хочу ее увидеть.

– Еву?

– Да, я доложен поговорить с ней.

Гордеев отрицательно покачал головой.

– Нет, рано, пока еще рано. Ты молод и горяч, – он невесело улыбнулся, – боюсь, все испортишь.

– Я не могу ждать, Петр Петрович, мне нужно ее видеть. Я с ума сойду в Мохове, дожидаясь от вас известий!

– А ты постарайся не сойти, – успокаивал Гордеев. – У нас, как в том сериале, все еще только начинается. А если серьезно, Леша, в каждой игре бывает только один момент, когда необходимо открыть карты. Только один! Именно оттого, угадаешь ли время, зависит, выиграешь ты или проиграешь.

Поезд нес Гордеева из Мохова в Предтеченск…

Нет, появление Алексея в его городе означало бы проигрыш – кроме Евы был еще ее великолепный дядя.

Неуловимый человек, скрывавший свое лицо, профессию и себя самого. Но ведь он, как бы ни был хитер, осторожен, – не человек-невидимка! Не тень, не призрак! И он с кем-то общается, говорит. А значит, есть люди, которые слышали его голос, могут узнать… Но а если нет никакого дяди? Только случайные люди в жизни Евы и неведомые ему, Петру Гордееву, ее мужу, обстоятельства?

Тревожные мысли окружали его, не отпускали. Водоворот предположений все глубже затягивал Петра, и он, тщетно стараясь ухватиться хотя бы за что-нибудь, уже готов был захлебнуться в нем, пойти ко дну.

Когда он приехал, Евы дома не было. Первым делом он полез в душ. Затем поужинал и, смертельно уставший, повалился спать. Но сон его в последние недели стал особенно чутким: он проснулся от звука отворяющейся двери. Петр слышал, как Ева сняла сапоги, разделась. Кажется, он обнаружен: ее шаги стали громче и смолкли у дверей спальни.