Пустошь, что зовется миром

Двадцать Цикада был ее адъютантом и первым заместителем – и это было лишь частью того, что позволял его ранг, а она не могла себе представить в этой позиции никого, кроме него. Его руки были аккуратно сложены на груди, тощей как у покойника, одна бровь выразительно изогнута. Как и всегда, форма на нем сидела безупречно, он представлял собой образ идеального тейкскалаанца-солдата из пропагандистского фильма – если не обращать внимания на бритую голову и на то, что выглядел он так, будто не ел целый месяц, а также на завитки татуировок, выполненных зелеными и белыми чернилами, которые показывались на его запястьях и горле, когда униформа смещалась при движении и дыхании.

– Ничего, – сказала Девять Гибискус достаточно громко, чтобы это услышали все на мостике. – Полная тишина. «Острие ножа» перемещается в безмолвии, и при нынешней скорости он не вернется еще полторы смены – если только не придется бежать от чего-то ужасного. Но «Острие ножа» мало что может напугать.

Двадцать Цикада знал об этом.

Эти слова прозвучали не для него – для опустившихся на дюйм плеч Восемнадцать Резца из навигации, для того чтобы Два Пена, офицер связи, наконец-то отправила послания, которые медлила отправлять последние пять минут, – послания остальному многолегионному Флоту о том, что небо по-прежнему чисто.

– Отлично, – сказал Двадцать Цикада. – Тогда вы позволите занять вас на минуту, яотлек?

– Скажите мне, что у нас все еще нет проблем со зверьками, сбежавшими по воздушным трубопроводам на пятой палубе, и тогда я не буду возражать против того, чтобы вы меня заняли, – сказала Девять Гибискус, распахнув глаза в почти ласковой усмешке.

Зверьки – маленькие пушистые существа, которые приятно урчали и поедали вредителей, особая разновидность котов родом с Каураана, – появились на борту во время их последнего спуска на эту планету, когда Девять Гибискус была еще не яотлеком, а капитаном Флота десятого легиона. Зверьки не доставляли проблем – и вообще не были тем, о чем Девять Гибискус должна знать, – пока не решили расплодиться и переместиться для этого в воздухопровод пятой палубы.

Двадцать Цикада громко сетовал, что зверьки нарушают гомеостаз среды обитания в «Грузике для колеса».

– Нет, я не по поводу зверьков, гарантирую, – сказал Двадцать Цикада. – Поговорим в конференц-зале?

Раз обсуждение вопроса требует конфиденциальности, это явно не к добру.

– Отлично, – сказала Девять Гибискус, поднимаясь на ноги.