Феникс Инсургентов III

– Как же мерзко выглядишь ты, Пашахан, ты что хочешь сказать, я тебя не могу слышать, – сказал Альяс издеваясь.

– Тарлан, это не конец, – ели-ели выговорил Пашахан со стекающим сгустком крови во рту.

Тарлан молча наблюдал, не проявляя какие-либо реакции, как будто внутри него не была присутствия одушевленности, души и сострадания.

– Тарлан, почему молчишь, ответь, хоть что-то скажи, – просил Ильдар сквозь слёзы.

– Пашахан, спустя столько испытаний, вот такой конец ты не заслуживал, – сказала Асейна и сильно рыдая безостановочно спускала слёзы.

Все сидящие на коленах, не могли прийти в себя спускали слёзы от пережитого шока.

– Ильдар это ты? – спросила Асейна.

– Да, я, покажись! – ответил Ильдар.

– Сколько ты уже в одиночке? – спросил Ильдар.

– Пятнадцать дней, – ответила Асейна.

– Тебе плохо спросил? – Ильдар.

– Без еды и воды, ничего я выдержу – ответила Асейна.

– Зачем они разместили нас рядом? – спросил Ильдар.

– Хотят меня расколоть, – ответила Асейна.

– Сперва пусть убьют меня, – сказал Ильдар.

– Ты нужен Тарлану живым, – сказала Асейна.

– Ахриман приближается, будь стойкой, – сказал Ильдар.

– Вот и семья воссоединилась, – сказал неожиданно Ахриман, шагнув в сторону клетки.

– Я вас всех убью – всех вас убью, – сказал, крича Ильдар.

Ильдара парализовали электрошоком, и он упал наземь.

– Тебе придётся рассказать, что вы задумывали, после этого, – сказал Ахриман.

– Не от меня надо спрашивать это, мы не больше вас знаем, вы лучше меня знаете кого надо спросить, – ответила Асейна.

– Я тебя убью, ты у меня только время отнимаешь, – сказал Ахриман.

– Хватит, Ахриман, возиться с ней, это ничего нам не даст и плюс я не стану убивать её, когда мы можем её использовать в своих делах, – вдруг неожиданно появившись сказал Альяс.

– Как вы скажете господин, – успокоившись покорился Ахриман.

– Ты сейчас пойдёшь к Тарлану и знаешь, что надо сделать, – намекнул Альяс Ахриману.

Камера находилась на подвале какого-то объекта, а из окон проникали яркие лучи солнца слабо освещая мрачную камеру со всех четырёх сторон состоящая из кирпича.

Тарлан тяжело приоткрыл глаза и ели приходил в себя, смотря вокруг и не различая ничего из-за сильного мрака, царившего в камере.

– Этот ублюдок там живой? – спросил Ахриман у сторожа приблизившись со своим доберманом, который рычал как мотор машины.

– Пока, что живой и упрямый, – ответил сторож.