Нежная правда

 Это была не боль, а жгучее ощущение жара, к которому она могла привыкнуть.

Но тогда она может пристраститься ко всему, что связано с Максом. Каждое прикосновение, каждая нота его голоса, тепло его тела.

– Будь ты проклята, – хриплый, огрубевший от мужской похоти голос Макса прошептал ей на ухо, когда его губы скользнули от ее губ вдоль ее челюсти, чтобы прикусить мочку ее уха.

Аня вздрогнула от нахлынувших на нее чувств. Его губы скользнули вниз по ее шее, его язык пробовал на вкус кожу. Повернув голову к его шее, она позволила себе попробовать его на вкус, желание захлестнуло, захлестнуло ее чувства, когда она схватила жесткую кожу у основания его шеи и прикусила ее.

Боже, как она любила его вкус. Все это было мужским и диким, как буря, надвигающаяся с гор.

Когда он в ответ прикусил ее плечо, с ее губ сорвался стон, и она ощутила, как его зубы царапают ее кожу.

Головокружительное наслаждение наполнило, ослабило.

– Какая ты милая, – прошептал он ей на ухо, и прикосновение его щеки к ее шее вырвало из ее горла низкий стон.

Она ждала этого, мечтала об этом. Находясь в объятиях Макса, пронзительный жар и боль, нарастающее напряжение внутри нее заставляли ее выгибаться, нуждаясь в большем ощущении его.

– Макс, – его имя снова сорвалось с ее губ, отчаянная мольба о большем, когда он провел рукой от ее спины к заду и поднял ближе к себе.

– Раздвинь ноги, обхвати меня за бедра, детка. Держись за меня.

Ее колени сжались на его бедрах, голова уперлась в стену, когда он прижался своей эрекцией к ее бедрам.

Влажный жар разливался по женским складкам, насыщая ее плоть, увлажняя ее, подготавливая к нему.

Как ей теперь противостоять ему? Отказать ему? Это был вкус экстаза, мечты, которую она знала, что никогда не должна была искушать.

– Вот так, дорогая, гори для меня, – подбодрил он ее, его губы двигались вдоль ее шеи, его зубы покусывали ее плоть, посылая вспышки жара в ноющие глубины влагалища.

Она так долго ждала этого. Она мечтала об этом, жаждала этого. И все же она никогда не представляла себе, что разорвется в его объятиях так, как сейчас; что наслаждение может разорвать ее чувства и разрушить все барьеры, которые она встретит.

– Вот черт.