Наказание по обмену

Как раз сброшу немного, пока буду подниматься. Так что поезжай без меня.

Криво улыбнувшись Дину, я уже хотела сбежать от него, как почувствовала руку, взявшуюся за мое плечо.

Внутри меня все сжалось, и из горла раздался приглушенный испуганный взвизг.

– Хватит орать, ненормальная! – злобно прошипел на меня Дин, втягивая в кабину, которая покорна, ожидала команды нажатия нужного этажа.

В другой ситуации я бы даже не заметила времени, проведенного в лифте, но сейчас каждая секунда казалась мне целой вечностью.

Молчание угнетало и давило. Моя паника росла с каждым сантиметром, который мы преодолевали, поднимаясь вверх.

– Тебе, что не ясно с первого раза? – рявкнул Дин.

Его физическое спокойствие все еще держалось, а вот душевное уже сдало позиции, выпуская всех чертят, что таятся по углам загадочной души этого парня. Голос Дина разразился по всей кабине, немного эхом отдаваясь в шахту.

Черт-с два, почему мне сейчас так страшно?! Будто и в правду старший брат, которого я ослушалась и который прочитает мне нотации и отругает за плохое поведение.

Я зажмурилась в ожидании того, что он меня ударит или опять накричит из-за последующих слов, слетевших с моих губ, и сказанных в силу моей врождённой упертости и непокорности:

–Я не обязана тебя слушать! – прикрикнула я, стараясь казаться более внушающим противником, но при этом даже не смогла взглянуть на парня.

Так как я зажмурилась, то не смогла увидеть действий Дина, а именно то, как он отреагировал на мои слова. Мне было неведомо, как изменяется его выражение лица, как физическое спокойствие ломается с треском, поддаваясь злости. Даже мое любопытство совершенно не желало наблюдать данную картину, что и так летала в моем воображении.

Все было молниеносно, быстро и непонятно. Шаг и я через секунду прижата к стенке кабины лифта. Глаза распахнулись в недоумении и испуге.

На своих щеках я ощущала его горячее дыхание, которое теплом разливалось по всему лицу, обжигая каждый сантиметр. Сердце отбивало бешеный ритм, словно готовясь выпрыгнуть наружу. В голове крутился один единственный вопрос: «Что он делает?».

Дин шепотом, наполненным злобой процедил сквозь зубы мне на ушко:

– Ненавижу, когда меня ослушиваются.