Проданный ветер

Успокоившись наконец. – У полковника Калязина были сомнения насчет этих миссионеров, вот он и придумал такой ход. А эта гнида церковная и клюнула на пустышку! Уволок ранец с пустой породой.

– Умно, придумано, – кивнув, выдавил офицер. – А меня чего же, господин полковник в известность не поставил?

– Это ведь только сомнения были, – отозвался инженер, пожав плечами. – Значит, не хотел, чтобы поручик Орлов в пути, на домыслы разные отвлекался.

– Понятно, – кивнув, буркнул офицер. Глядя на подбегающего урядника.

Из доклада которого стало ясно, что лодка находится уже в не зоны выстрела и, что они лишились своего средства передвижения. А это означало только одно – теперь они были лишены возможности маневра, теперь они целиком зависели от обстановки которая складывалась в прибойной полосе. Успокоив с трудом Неплюева, который был буквально ошеломлен новостью о гибели кузнеца, они перетащили тело покойного Василя подальше от линии прибоя. Затем обложили труп камнями, с тем, чтобы ни звери, ни птицы, не смогли потревожить вечный сон простого работного человека, до последнего вздоха верой и правдой служившего интересам империи.

– Прости нас, Василь, – проговорил Орлов, снимая фуражку. – Что хороним тебя по воровски, без креста и священника. Но я тебе обещаю, что как только представится возможность, как только мы дойдем до Ново – Архангельска, я закажу службу и по тебе и по всем безвременно сгинувшим в Русской Америке. Прости нас за все, а за погибель твою мы уже отомстили.

– Пусть земля тебе эта каменистая, будет пухом, – хмурясь, прошептал казак. С остервинением крестясь при этом.

* * *

Простившись с кузнецом, они спешно двинулись по кромке океана, в сторону форта есаула. То углубляясь в хвойный лес, подступавший почти вплотную к линии прибоя, то вновь выходя на открытые каменные пляжи. Шли в основном молча, из-за всего произошедшего, а так же из – за бессонной ночь проведенной в качающейся лодке. Короткие привалы, которые устраивал Орлов, не давали им возможности полноценно отдохнуть.

– Все правильно, ваше благородие, – бормотал казак, разводя костер, – медведя просто так не добудешь. Пущай идет себе косолапый, он крепок на рану и живуч уж больно.