Утраченный талант

– И в чем это проявляется?

– Это сложно объяснить… – начал было я, но он перебил меня:

– Конечно, нельзя объяснить то, чего не существует, – сказал он с язвительной усмешкой на лице, – так что это пустой разговор. Нет никакого таланта!

Лучи солнца, которые до этого играли с его волосами, резко отпрянули, словно посчитали слова Фомы кощунством.

– Смотри, – начал я, – у тебя легко получается рисовать картины, так?

– Да, – ответил Фома, – но это потому что я много трудился.

– Ты себя обманываешь, – не согласился я с ним, – у тебя талант художника, поэтому тебе рисовать легче, чем сочинять истории.

Ты визуал. Твоим картинам веришь.

«В отличие от прозы», – подумал я. Но вслух добавил:

– А ты почему-то вбил себе в голову, что ты писатель.

Фома хотел возразить мне, но Михаил опередил его и сказал, что через минуту им выходить. Фома допил свой лимонад, посмотрел на меня и пообещал:

– Мы еще продолжим разговор, и я докажу, что ты не прав.

– Хорошо, – улыбнулся я другу, – но нет смысла дальше муссировать эту тему.

Все равно каждый из нас останется при своём мнении.

Фома фыркнул. Мы пожали друг другу руки, и они ушли.

«Бедняга, – думал я, – следуя моде быть писателем, отказывается от своего настоящего дара».

Я печально вздохнул, потом взял книгу, которую приобрел перед тем, как зайти в кафе. Из кармана пиджака достал карандаш.

Воскресные дни я давно выделил себе для чтения, предпочитая читать в людном месте. Это хоть и не всегда удобно, но именно так я определяю насколько хорошо написана книга.

Если она увлекает меня настолько, что я не замечаю шума вокруг, погружаясь в выдуманный писателем мир, то автору книга явно удалась.

Читая, я всегда делаю пометки карандашом на полях книги, чтобы отмечать удачные абзацы или мастерски написанные писателем строки. Это помогает мне учиться самому создавать красивые обороты при написании рассказов.

Прежде чем приступить к чтению я подозвал официанта и попросил чайник зеленого чая.

Люблю, читая книги, пить чай. Это мой ритуал, который является для моего мозга сигналом, кричащим ему, что сейчас хозяин будет утолять интеллектуальный голод.

Но в тот день голод утолить не получилось…

– Простите, – услышал я хриплый голос за своей спиной и обернулся.

Обращался ко мне худощавый мужчина лет сорока пяти, с густой чёрной бородой, где местами пробивалась седина. Его тёмно-карие глаза были наполнены вселенской печалью.