Малюта Скуратов

Все трое осторожно поднялись по обледенелым ступеням и остановились на подмостках, почти около качающихся тел.

– Который? – хриплым шепотом произнес тот, который начал несвоевременный разговор еще на берегу реки.

– Крайний слева… – также тихо ответил молодой.

Спросивший обратился к третьему:

– Никитич, разыщи-ка чурбан.

Названный Никитичем наклонился и начал шарить руками по настилке подмосток, пока не нащупал большой деревянный чурбан, подставляемый палачом под ноги преступников во время накладывания им на шею петли и выбиваемый затем из-под их ног.

Чурбан, оказалось, стоял под последним висельником, который и упирался в него ногами.

За господствовавшей темнотой этого сначала не заметили.

Никитич сообщил о своем открытии.

– Так оно и должно было быть! – прошептал молодой. – Наш-то был казнен последним, когда уже совсем стемнело… – стал припоминать он события истекшего дня.

Никитич, с помощью своего сотоварища, по знаку, сделанному молодым, и переданному им шепотом приказанию, взобрался на чурбан и довольно быстро снял петлю с шеи повешенного, которого молодой, обладавший, видимо, недюжинной силой, приподнял за ноги.

Когда петля была сброшена, тело приняли на руки стоявшие внизу, а Никитич осторожно спустился с чурбана.

Затем с висельника сняли саван, и тот, который, как видно, руководил этим загадочным предприятием, сбросил с себя охабень и остался в одном кафтане.

– Несите осторожнее, – сказал он своим товарищам, – а княжне от меня земной поклон! Да скажите ей, что совета и любви желает ей Яков Потапов.

Голос говорившего дрогнул, и в нем послышались худо скрываемые слезы.

– А разве ты не с нами, Яков Потапович? – недоумевающим голосом спросил Никитич.

– Нет, мне другая дорога! – с горечью усмехнулся молодой.

– А как на заре могильщики придут убирать их, – кивнул в сторону висевших тел другой, ан четвертого и нет, – пойдут сыски да розыски, до княжны да до нас доберутся… Не быть бы беде, горше нынешней…

– Небось, не доберутся, – глухо ответил Яков Потапович, – не твоя забота: на себя я все дело взял, а меня, чай, знаешь, в слове крепок, никого под ответ не подведу, для того и остаюсь здесь…

– Здесь? – испуганно спросил, вступив в разговор, другой.

– А то где же? – оборвал его Яков Потапович. – Однако не теряйте времени, несите с Богом, – заключил он, указав рукою на завернутое в охабень тело снятого висельника.