Вода и ее значение в природе и жизни человека

Вода и ее значение в природе и жизни человека

Максим Горький

«У всех людей есть пятна на совести, – у меня тоже есть одно.

Но большинство людей относится к этим украшениям на лице своей души крайне просто; они носят их так же легко, как крахмаленные рубашки, а я не ношу таких рубашек и, должно быть, поэтому – чувствую себя крайне неудобно с моим пятном. Одним словом – я хочу покаяться…»

Максим Горький

Вода и её значение в жизни человека

У всех людей есть пятна на совести, – у меня тоже есть одно.

Но большинство людей относится к этим украшениям на лице своей души крайне просто; они носят их так же легко, как крахмаленные рубашки, а я не ношу таких рубашек и, должно быть, поэтому – чувствую себя крайне неудобно с моим пятном. Одним словом – я хочу покаяться.

Я не потому каюсь, что уже не нахожу в жизни иных приятных развлечений или не чувствую себя способным чем-либо другим привлечь к себе внимание людей; я также и не потому пускаюсь в откровенность, что имею намерение рассказать что-либо о моих достоинствах, – о, нет! Ни одна из тех причин, которые обыкновенно побуждают людей к публичному покаянию, не руководит мной в данном случае.

Я каюсь потому, что чувствую – пора! И вот я взял в руки перо и, как щёткой, откровенностью хочу счистить с души моей то тёмное пятно, которое давно уже давит мне сердце.

* * *

Началось всё это на улице в весёлый день мая, когда я гулял и встретил одну знакомую гимназистку. Её звали Лизочка; у неё были превесёлые карие глазки, – но теперь они были печальны; розовое, изящное и живое личико – в момент встречи было бледно и безжизненно; у неё была лёгкая, как полёт птички, походка, а теперь – она едва передвигала ноги.

– Лизочка, здравствуйте! Как здоровье ваших кукол?

Я забыл сказать, в котором классе она училась. В четвёртом. Я очень любил играть с ней в куклы, – это прекрасно освежает после общения с людьми.

– Здравствуйте, – сказала мне Лизочка, и в голосе её я услыхал слёзы.

– Что с вами, девочка? – спросил я, встревоженный.

Сознаюсь – я любил её, и она отвечала мне взаимностью, со всей силой и страстью своих двенадцати лет. Мне в ту пору было ещё только пятьдесят три года.

– Н-нам опять задали… сочинение… – сквозь слёзы сказала она.

– Сочинение? Ба! Да разве тема такая печальная, что вы, ещё не разработав её, уже плачете?

Она улыбнулась.

– Да, вам хорошо, – вас не заставляют писать сочинения!

– Увы, Лизочка, – тоже заставляют.