Председатель-5

Мужик пошёл вдоль рядов, и я понял, почему не сразу его вспомнил, вроде бы работает в Свете Коммунизма скотником, но я могу и ошибаться. Всё-таки я еще не всех там запомнил.

Пока он шёл, сразу несколько человек пытались его остановить.

– Лукич, ты куда прёшь? Охолони!

– Да что ты, Петрович, Фаддейку не знаешь? Ему как обычно жёлтая вода в голову ударила! Сейчас Фаддейка всю правду-матку нам расскажет.

Что характерно, все говорившие были из Света Коммунизма. Видать, это какой-то известный кадр там.

Когда он подошёл поближе, я сумел его рассмотреть как следует.

Сейчас же от былых статей не осталось ничего кроме роста. Худоба, блеклые растрепанные волосы посыпанные сединой и кустистые брови, из под которых злобно блестели глубоко посаженые глаза.

Мужик встал прямо рядом со мной, и, прежде чем он начал говорить, я сказал:

– Вы, пожалуйста, представьтесь. И я вас слушаю.

– Фаддей Лукич Семиручко. Я скотник в Свете Коммунизма, вернее, теперь уже в вашем Новом Пути.

– Почему это в вашем, Фаддей Лукич? В нашем, в нашем.

– Ну, воля ваша, товарищ председатель, в нашем, так в нашем, – пожал плечами он, – и вот что я хочу сказать, хоть мы тут только что и проголосовали, но я не согласен.

– Простите, Фаддей Лукич, не согласны с чем? С тем что колхозники мне доверяют? А что тогда против не проголосовали.

– Э нет, что я шалопай какой-то? С обществом я согласен, как же это идти против общества? Тут вопросов нет.

– Тогда с чем?

– А с тем что вы, товарищ председатель сейчас так хорошо говорите, вот как лектор из города, честное слово. И всё у вас на словах складно да ладно. Но я знаю чем это всё закончится.

– И чем же?

– А тем, что по осени наши амбары пустые стоять будут, а скотину вы всю уведёте со дворов. Всё, чтобы только план выполнить. Шкуру с нас со всех спустите, но наверх отчитаетесь.

– Фаддей! – Буквально закричал со своего места Фролов. – Побойся Бога! Ты что такое говоришь!

– А ты меня не затыкай, не затыкай! – Злобно ответил старый колхозник, – у меня теперь другое начальство, не ты! И я уже своё отбоялся, вон, пусть молодые теперь боятся.

– С чего вы это взяли, Фаддей Лукич? – спросил я у него.