Авантюрист. Начало

Из-за Катарины я провёл во Флориде даже больше времени, чем планировал, и прилетел в Нью-Йорк буквально на один день и с одной-единственной целью. Собственно, я сейчас и выполняю последний пункт моей программы: мюзикл «Гамильтон» в театре «Ричардс Роджерс», самая горячая премьера на Бродвее за много-много лет. История о трагической судьбе парня с десятидолларовой банкноты и по совместительству первого министра финансов США.

Второй акт, совсем скоро Гамильтона смертельно ранят. Потом ещё пара композиций – и всё, можно будет в аэропорт.

Господи! Что это со мной, почему в груди такой холод? Не могу дышать! А вот это совсем плохо – похоже, у меня инфаркт…

Раннее утро 11 июля 1804 года, Уихокен, штат Нью-Джерси, берег Гудзона напротив Нью-Йорка.

Я лечу в каком-то узком и тёмном туннеле. Вот он расширяется и светлеет, стены становятся то зелёными, то синими, потом прозрачными. Я вижу себя мёртвого в театральном кресле. Кругом кричат. Все исчезают. Я падаю. Куда? Внизу лесная лужайка на берегу реки.

– Большая ошибка, Гамильтон, – слышу я голос. Что здесь происходит? Почему на мне какие-то старинные шмотки? Что у меня в руке? Это что, дуэльный пистолет? И почему он дымится?..

Человек, стоящий в десяти шагах напротив меня, вскинул такой же пистолет.

Прозвучал хлопок, и тот, кто ещё секунду назад был Александром Гамильтоном, первым министром финансов США, упал, поражённый точным выстрелом своего противника.

– Мистер Бэрр, вы это видели? – спросил у второго дуэлянта его секундант Уильям Питер Ван Несс, поднимая с земли сбитую пулей ветку над головой Аарона Бэрра.

– Я видел только то, что он попытался уйти от выстрела, сделав шаг назад, – Аарон Бэрр, третий вице-президент США, был мрачен. Он не хотел убивать Гамильтона, с которым когда-то был дружен.

В это время присутствовавший на дуэли доктор Госак пытался оказать помощь тяжело раненому Гамильтону.

* * *

– Доктор, не старайтесь, рана смертельна, – сказал я склонившемуся надо мной мужчине. Почему я решил, что это врач? Сто процентов, что я вижу его впервые, но отчего-то уверен, что это доктор Госак, Дэви Госак. Как будто я знал его раньше. Силы покинули меня, и я опять погрузился во тьму.

Внезапно я как бы проснулся. Очень светло и тихо. Первым, что я увидел, стало лицо моего камердинера, старины Барри.