Игрок

Мускат белый Красного камня, Крымская Мадера, Чёрный доктор, Качинское Каберне… глаза разбегаются от этого великолепия. Как говорится в анекдоте: «Всё такое вкусное…».

– Михалыч! – слышу громкие, и уже слегка нетрезвые голоса, – Ты чего там застрял?! Подгребай к нам!

Из за столика машет мне Костя Синицин. Рядом с ним Володя Лотарев и Толик Юшкин. Вся наша компания в сборе.

– А вы здесь чего? – удивляюсь.

– Главный прислал, за тобой присмотреть, – комментирует Костя.

Ему такие мероприятия в новинку, и Синицын непрерывно вертит головой.

– Спасать тебя пришли! – заявляет Лотарев, – Бондарь так и сказал, загинается мол ваш брат-писатель ОТ ЛЮБВИ!

Долговязый и губастый Володя Лотарев похож на троечника из «Ералаша». От него всё время ждёшь, что он скажет какую-нибудь глупость, и он почти всегда оправдывает эти ожидания. Самым невероятным образом к нему моментально липнут совершенно незнакомые женщины.

Мне кажется, он сам не знает, как это получается, и просто привык к происходящему. Вот и сейчас проходящая мимо блондинка в эффектном платье-тунике «обновляет» его бокал и одаривает кокетливой улыбкой.

Это его качество приводит в бешенство Володькину супругу. Она дико ревнует и регулярно выгоняет Лотарева из дома с фразой; «иди туда, где ночевал». Совершенно неэффективная, на мой взгляд, тактика, поскольку человека с такой магической способностью лучше держать под присмотром.

Обычно, Володька уходит жить на пару недель к холостому Толику Юшкину. Ко мне было нельзя, у меня была Алёна.

«Номер 12… вино десертное, красное», – объявляет ведущий.

Конечно же, это дегустация. Напитки пьются «вслепую», после чего жюри выставляет оценки. Мнение остальных собравшихся, коих оказывается не так мало, никого не интересует. Мы просто приобщаемся к прекрасному.

– Старик, да что ты скис?! – хлопает меня по плечу Юшкин, – не сошёлся свет клином на твоей Алёне! Вон какие вокруг королевишны порхают!

Проворная невысокая брюнетка приносит мне бокал и наливает туда немного вина из бутылки без этикетки.

Девчонки и правда симпатичные. Нет в них ни холодного высокомерия вышколенных официанток, ни хищной любезности постоянных посетительниц, которых швейцарам велено пускать «для атмосферы».