Тайны тропического рая

Поверь мне: любовь всегда оказывается игрой, в которой женщины только и делают, что лгут.

– Я так не считаю.

– Значит, ты еще не всё в них понял.

– Всё.

– А я уверяю тебя, что рано или поздно они тебя обведут вокруг пальца. Это всего лишь дело времени. На небе больше звезд, чем у женщины способов нас обмануть. Да, однажды она отдается нам, при этом говоря удивительные вещи, которые кружат нам голову. Но мы слишком поздно спохватываемся, когда оказывается, что все, о чем они нам воркуют, написано на воде или на ветре.

– А я уверяю тебя, что есть женщины, чья душа чище белого снега.

– Который сразу превращается с их помощью в грязь. Если только не укротить ее сразу и не держать в ежовых рукавицах.

– Только надуманная любовь поддается укрощению, истинная любовь не слушает приказов и спастись от нее нельзя, ты это сам знаешь.

– Какой же выход?

– Найти ту, которую можно уважать.

– Не встречал такой. Да и зачем это мне? К счастью я стал настоящим мужчиной и понял, что вся эта слюнтявая дребедень не по мне.

– Настоящим мужчиной? А что это такое?

– Когда хочешь только опасности и игры. Поэтому я и хочу женщину как самую опасную игру.

– Тогда она весь твой век будет тобой играть.

– Как сказал Экклезиаст: «Женщина – сеть, и сердце ее – силок, руки – оковы… Всякая хитрость ничтожна в сравнении с хитростью женщины». И это сущая правда. Хотя они иногда и похожи на ангелов.

– А может быть она тем и похожа на ангела, что утешает всех, кто нуждается в утешении? Что может быть прекраснее лица любимой или звука ее голоса? Что? Пока не будет этого, нам всегда будет с кем засыпать, да вот просыпаться будет не с кем.

– Ты снова призываешь меня потерять рассудок? Хватит, я уже вдоволь влюблялся и побывал в двух браках. Мне этого вполне хватило. А любовь… – Властелин замолчал, потом через минуту добавил: – Все бы хорошо, да вот только раны от любви если и не всегда убивают, то уж никогда не заживают. Знаешь, я предпочитаю помнить предостережение Будды.

– И что же это за предостережение?

– «Любовь к женщине острее крюка, которым укрощают диких слонов, горячее пламени; она подобна стреле, вонзающейся в душу человека». Так вот, мой дорогой Карл, двух стрел для меня хватило с избытком. Больше я уже не вынесу.

– Для чего же ты тогда живешь? Ведь не ради же денег?

– Я живу для любви.

– Для любви? – изумленным голосом проговорил собеседник Властелина.