По нам не плачут

Уже издалека я услышал возмущённое:

– Санька, Санька! Костян опять отобрал у меня мешок!

– Он всё равно тебе не нужен, так что не гони на меня…

Мне навстречу бежал маленький человечек по имени Ваня. Восьмилетний и светловолосый, в таких же обносках, как у меня, только в глазах еще осталось что-то детское и невинное. Когда он оказался рядом со мной, я потрепал его по голове.

– Что, опять братская ссора? – ухмыльнулся я.

– Заткнись, – огрызнулся второй, неторопливо шедший за Ванькой, и почесал ухо.

Он был на год меня старше, на голову выше и шире в плечах. Светлыми волосами и веснушками на щеках он отличался от меня гораздо сильнее, чем грязной одеждой и какой-то болезненностью в глазах. Из-под его посеревшей футболки торчали туго обтянутые жилистой кожей рёбра, а большая рука небрежно сжимала старый серый наспинный рюкзак, похожий на один из тех, в котором обычно носят спортивную форму.

– Что в мешке? – поинтересовался я.

– Сегодня почти ничего интересного, да и вообще почти ничего.

Пять пачек пластырей, три карты и что-то ещё по мелочи…

Он протянул мне мешок, который был заметно легче обычного, и я понял – дело дрянь.

– Опять карты? Костян, эти-то никто не берёт, смысл тащить ещё?

Я отдал ему сумку и с шумом втянул воздух. Костян, не отличавшийся особой сдержанностью, без лишних колебаний мог ответить мне что-то резкое или просто меня послать. Но вместо этого он спокойно спросил, так ничего мне и не ответив:

– У тебя тоже сегодня не очень?

– Ага.

По нулям.

Костян тоскливо вздохнул, словно принимая заведомо известное поражение. Ванька несколько раз подёргал его за штанину:

– Ну отдай мне мешок, ты всё равно уже всё рассказал Сане! Тебе что, жалко, что ли?

– Да забирай его, мелочь. – Парень кинул мешок брату. – И чего ты к нему так прицепился?

– Ничего, – буркнул Ванька в ответ, прижимая почти пустую сумку к груди.

– Ну-ну, – согласился Костян.

Пару недель назад он в шутку сказал брату, что если этот мешок доверху забить полезными найденными вещами, то сбудется любое желание.

И с того момента Ванька действительно подбирал любую вещь, представлявшую для него какую-либо ценность, а Костян незаметно выкладывал из мешка всё, что можно было бы продать или сдать – на крайний случай. Поэтому Ванька всё ещё верил в чудо, в отличие от нас. Никто из нас не спрашивал, что же такого он загадал, но почему-то я догадывался, чего он хотел больше всего.