ПодВал

У Артёма каштановые волосы, как и у меня, так что это не он.

– Кто там? – из глубины квартиры послышался писклявый каркающий женский голос.

Неужели брат сдал кому-то хату?

– Артём, – оторопело промямлила я, встрепенулась и повторила увереннее, – мне нужен Артём.

Бомжа качнуло в сторону, отчего проём открылся шире. Моему взору предстало то, что я не могла увидеть в страшном сне. Пол завален различным мусором и такой грязный, отчего и не скажешь, что выложен светлой плиткой. Зеркала у шкафа-купе расколочены, одна створка просто приставлена.

– Нет тут таких, – бомж попытался закрыться.

Я в последний момент заметила обеденный стеклянный стол в конце коридора. Выбитая столешница в мелкую сеточку лежала на полу.

“Мы с мамой вместе выбирали его, когда мне было одиннадцать!”

Кровь мгновенно вскипела в венах. Мне нестерпимо захотелось поколотить брата. Дёрнув дверь со всей силы на себя и оттолкнув бомжа, отчего тот прогремел об стену, я влетела в квартиру. Меня не остановил ударивший в нос кислый плесневелый запах, как от мусорного контейнера.

Я промчалась через кухню, в которой отсутствовала вся бытовая техника. Комки газет или журналов, упаковки из-под лапши быстрого приготовления, жестяные пустые банки, пластиковые бутылки – всё валялось хаотично, и я постаралась этого не заметить. В гостиной, на разобранном засаленном диване, сидели две девушки и какой-то старик. Телевизора на месте не было. Всё захламлено. Артёма не видно. Я начала слышать, как грохочет в ушах пульс.

– Эй! – с дивана встала одна из девушек и двинулась на меня, противно пища. – Ты кто такая?

Проигнорировав эту особу, я в следующем коридоре свернула направо в комнату Артёма. Пнула дверь, она с грохотом распахнулась. Брат развалился на грязной расправленной постели в одежде не первой свежести. Похоже, он не брился несколько месяцев и не стригся столько же.

– Вставай! – крикнула я, толкнув его.

В ответ услышала лишь невнятное мычание.

– Вставай, чёрт бы тебя подрал!

Выдернула из-под него почерневшую подушку и с размаху влепила ею ему по голове.

Он перевернулся на другой бок, махнув на меня рукой.

За мной вошла пискля, от её голоса хотелось прокашляться.

– Слышь ты! Свалила отсюда, пока тебе голову не открутили!

Перед глазами всё поплыло от слёз. Мне стало страшно смотреть, что сделали с моей комнатой, а ещё страшнее увидеть спальню родителей. С того самого дня я лишь прибирала там. Все их вещи оставались на местах.