Горькое счастье

– А ты знаешь, я часто любуюсь заходящим солнцем, смотрю на догорающую полоску заката и думаю, что уже недалеко то время, когда и я уйду в страну, где так хорошо как нигде не может быть хорошо, как говорила моя старушка няня.

– Скажите, Ваше Высокопреподобие, у вас так много забот о братии и монастыре, а вы никогда не спешите в беседах со своими посетителями. Отчего это?

– Господи, так ведь они иногда едут за столько верст ко мне, недостойному, ну как их торопить!

– Ей-богу, вы – чудотворец!

Игумен Илларион оградил себя крестным знамением, с самоукорением сказал:

– Может ли быть, чтобы великий грешник был бы чудотворцем?

– Вы – грешник?! – удивился молодой монах.

– Всякий духовный наставник должен приводить души к Христу, а не к себе… – замети игумен и добавил: – Ну, а всякого приходящего или всякого встречаемого надо принимать как посланца Божия. Всех надобно принимать как образ Божий, с почтением, и желать сделать добро всякому приходящему.

Молодой монах поклонился игумену и вышел из кельи. А тот посмотрел в зарешеченное окошко и вздохнул. И вспомнилось ему прошлое, давнее и, казалось бы, почти забытое, а на самом деле живущее в нем и поныне, как жила в нем уверенность в том, что немного ему осталось длиться на этой земле…

Часть первая.

Солнечным летним утром по укатанному шоссе верстах в сорока от уездного города ехал в коляске, запряженной парой лошадей, молодой человек лет восемнадцати в дорогом, с иголочки, костюме. Откинувшись немного назад на удобном сиденье, он курил папиросу, время от времени с интересом поглядывая по сторонам. Это был граф Николай Петрович Закревский. Только что закончились выпускные экзамены в петербургской гимназии, и он с удовольствием предавался наконец наступившему отдыху.

Направлялся он в имение своей тетушки княгини Прасковьи Сергеевны Шиловской, куда отправила его семья, дабы он как следует отдохнул после трудных экзаменов и подготовился к поступлению в университет.

Облик у Николая Закревского был типично русский. Можно сказать, что он был красив – милой, приятной красотой холеного взрослого юноши из хорошей семьи.