Горькое счастье

 – Ведь не может быть так, чтобы то, что говорило, радовалось, постигало все окружающее, все запечатлевало в себе, кончалось полным небытием, как простая разрушенная машина…

– Это мы только после смерти узнаем… – откликнулся на его слова старый князь. – Правда, уже и не расскажем никому… но, по правде сказать, я ужаса перед смертью не ощущаю вовсе… и все более склоняюсь к мысли, что со смертью еще не всё будет кончено, что моя душа и после могилы будет жить… и жить лучшей жизнью, чем, скажем, наша светская жизнь.

– Я совершенно с вами согласен, – заметил Николай. – А что касается светской жизни – так она меня совсем не прельщает.

– Что так?

– Слишком много в ней суетного и не искреннего.

– И вправду, мой друг, – согласился Павел Григорьевич. – Поверь мне, это именно так. Я бывал в свете, знаю его и потому вот что тебе скажу: остерегайся его. И вообще будь с людьми осторожен.

– Вы советуете мне не доверять людям?

– Нет, доверять нужно, но только в крайнем случае.

– В крайнем случае?

– Да, мой друг, только редким и проверенным людям. Особенно из числа нынешних.

– А чем же нынешние люди отличаются от прежних?

– Сердечности в них поубавилось не в пример прежним временам, а умысла прибавилось. Посмотри, что сейчас всех интересует: поесть, поспать, выпить, поиграть в винтишко. Думаешь, я так говорю, что стар стал?

– Нет, отчего же? Каждый имеет право думать на свой манер.

– А ты, конечно, не так строг к людям?

– Нет, не так, дядюшка.

– Это в тебе говорит молодой идеализм и, прости за резкость, неопытность. Я же в таком возрасте, когда знаешь наперед, кто что скажет и что сделает при любых обстоятельствах. Нынешние люди оскудели умами, чувствами, даже простыми человеческими словами… Особенно наша сонная, ленивая провинция.

– А я, по правде сказать, представлял помещичью жизнь поэтичной, – заметил Николай.

– Полно, полно, друг мой, – сказал Павел Григорьевич с грустью.

– В каком смысле, дядюшка?

– Петербург – чудо как хорош, настоящая столица, а Москва…

– Что же Москва? Признаюсь, мне Москва пришлась по душе.

– А вот я ее решительно никогда не любил.

Они поднялись по ступеням и вошли в дом.

– Вы бывали в Москве? – поинтересовался Николай, обращаясь к Павлу Григорьевичу.

– Да, жил в ней некоторое время и признаюсь – ужасно скучал.