Дедо

Дедо

Артак Оганесян

Воспоминание об одном дне 1986 года с дедушкой в деревне в Арцахе (Карабахе).– Дедо, а правда, что орлы могут смотреть на солнце, не моргая?

Артак Оганесян

Дедо

– Дедо, а правда, что орлы могут смотреть на солнце, не моргая? – спросил я дедушку.

– Откуда я знаю («а йин гидам»), – ответил он мне на арцахском наречии и проследил за моим взглядом, придерживая очки и морща и без того морщинистый нос.

– Это не орел («арцив чи»), это – ястреб («та чурак э»), – пояснил дедушка, разглядев птицу, которая зависла в воздушном потоке над ущельем.

– Это жеребенок («курак э»)? – удивленно переспросил я, не расслышав слово.

Словом «курак» по-армянски обозначают детенышей лошадей и ослов, поэтому дедушка со смехом ответил:

– Сам ты ослик («ту эс эши курак»).

– Если я ослик, то ты – осел, ты же мой дед, – обиженно огрызнулся я и тут же понял, что не то ляпнул.

Но Дедо только засмеялся.

– Осел ничуть не хуже любого другого животного.

Это люди присваивают им свои черты. А потом обижаются, примеривая обратно на себя. Ослам приписывают упрямство, а самые упрямые ишаки здешние, карабахские.

– Я не хочу быть ишаком, – перебил я деда, – лучше быть конем.

– Да, лошадь выше, быстрее и… – он искал подходящее слово и нашел его: – грациозней. Вот ее и превозносят.

– Ты же был кавалеристом, ты должен любить лошадей, – напомнил я деду.

– Я люблю и лошадей, и ослов. У меня было два боевых коня.

Первого пуля убила еще на Северном Кавказе, а со вторым мы дошли до Польши. Там меня ранило осколком, и я попал в госпиталь. Вот что с конем потом стало – не знаю.

– Дедо, расскажи про то, как ты воевал, – в который раз попросил я.

Дедушка никогда не рассказывал о войне. Когда мы жили в Москве, он приехал к нам на майские праздники, а у нас в школе как раз организовывали встречу с ветеранами. Я попросил его прийти в школу. Из нашего класса были он и дедушка мальчика Коли.

Мы с Колей так гордились, словно это у нас на груди были медали и ордена. На самом деле медали и ордена были на пиджаке у Колиного дедушки, а у моего – три планки.

Оба ветерана не стали хвалиться своими подвигами. Колин дедушка все знал про технику, потому что в войну был механиком и чинил танки и грузовики-полуторки – про это он и рассказывал. Потом вышел мой дедушка и поведал свою историю:

– Дело было в Польше. Мы быстро продвигались.