Мишура

Ларка ? это шампанское! Такое легкое, воздушное и игривое, которое лучше хранить в холодильнике, а то натворит дел».

Она вспомнила все студенческие похождения подруги и невольно улыбнулась.

«Посмотрим, кто дальше. Мама. Тут все просто: корзина с фруктами. Красивая и полезная. Украшение стола. Папа ? имбирный пряник, пахнет нежностью, но на вкус суховат. Миша ? …».

На мгновение Богданова задумалась и чуть не попала ножом по пальцу.

«Миша ? глинтвейн. Сначала обжигает, потом успокаивает. То ли алкоголь, то ли лекарство».

В горле опять запершило.

Богданова вспомнила третий курс. Декабрь, на носу Новый год ? значит, сессия в самом разгаре, а она в первый (и, надо сказать, в последний раз) отпросилась к Ларке в общагу с ночевкой. «Готовиться вместе к экзаменам» ? официальная версия, а на самом деле, конечно, тусить, отрываться, радоваться юности.

Ларка тогда куда-то быстро исчезла, а Богданова незаметно для себя «накидалась». Кажется, кто-то из выпускников посоветовал начинать сразу с водки ? «самого чистого и безопасного напитка», ? а она повелась.

И вот огромный коридор, много комнат, люди, шум стоит страшный ? то ли от музыки, то ли от смеха, ? а она идет вдоль стеночки и ищет Лару, вглядывается в хохочущие лица, и понимает, что сейчас точно упадет.

В тот вечер в этом коридоре ее подхватил Миша. Подхватил и увез к себе, подальше от визгливых песен и праздных людей, которые в нечеткой алкогольной пелене уже расплывались перед глазами и напоминали чертей. Увез к себе, потому что в таком состоянии Анька говорить свой домашний адрес отказывалась наотрез и только повторяла заплетающимся языком:

– Домой нельзя, мама убьет, нельзя домой.

После этого случая Анька не разговаривала с Ларой почти месяц, а когда в итоге оттаяла и рассказала подруге, где провела ночь, Ларка долго не могла поверить, что у них с Мишей ничего не было.

«Ну, значит, ты точно не в его вкусе», ? хмыкнула Лара в своей прямолинейной манере.

Богданова покраснела. И расстроилась.

Тогда, проснувшись утром в чужой квартире, она пришла в ужас. Миша спал в соседней комнате. Ее съедал стыд за вчерашнее, но потом они вышли проветриться, ели жирные «похмельные» бургеры, смеялись ? и стало легко-легко.

– Как ты думаешь, теперь все в группе перестанут со мной общаться? ? они стояли на набережной, тонкая корочка льда на Москве-реке слегка подернулась трещинками, воздух приятно холодил лицо, и Анька, наконец, решилась задать этот вопрос.