Арена смерти

– А о чем будем говорить? О стрельбе по движущимся мишеням или как правильно кидать противотанковые гранаты? – съязвила Ольга.

– Нет, лучше о чем-нибудь другом. И вообще – я, по правде сказать, не сторонник насилия, – сказал Бык.

– А ты знаешь, я давно заметила, что именно это принято говорить, когда собираются сделать человеку очень больно, – усмехнулась Ольга.

– Никому я не хочу сделать больно, – отозвался Бык. – Я бы лучше посидел сейчас где-нибудь у пруда или речки, поглядел бы на природу, на то, как какие-нибудь утки по воде плавают.

Ольга внимательно посмотрела на Быка и сказала:

– Я думаю, что тот, кто способен остановиться и залюбоваться хоть чем-то кроме танков, минометов или стрелкового оружия, тот вряд ли будет испытывать навязчивое желание убивать.

– Я говорю тебе как раз об этом, а ты меня не хочешь слушать, – заметил Бык. – Почему ты не думаешь, что я с тобой откровенен?

– А хочешь узнать, как мой папочка сколотил себе состояние? – вдруг спросила его спутница.

– Не очень интересовался, если честно, – признался Бык.

– Скажи, сколько сейчас берут за то, чтобы пристукнуть одинокого старика? Ведь ты наверняка это знаешь.

– Смотря по тому, какой старик, – пожал плечами Бык, не очень понимая, куда это Ольга клонит.

– Нет, простого старика, без всяких там наворотов.

– Признаюсь честно – не интересовался таксой. Но думаю, это стоит не очень дорого.

– Правильно думаешь. Где-то с тысячу баксов. А сколько стоит московская квартира этого старика, если он ее продаст?

– Не понял связи, – Бык недоуменно поглядел на свою спутницу. – Да и кто его заставит ее продать, если он сам того не захочет?

– Ты что, с луны упал? – усмехнулась Ольга. – Представь себя на месте одинокого пенсионера. Живет он себе тихо, мирно, никого не трогает, болеет себе потихоньку, на лавке сидит, соседей обсуждает или просто косточки греет. А в один прекрасный день ему звонят и говорят: «Слушай, дед, продай квартиру за три тысячи баксов».

– Послал бы. В Москве нет таких цен даже за развалюху.

– Вот именно. Он тоже не дурак и делает точно также.

– Ну и?

– А назавтра этого пенсионера встречают где-нибудь в подворотне и избивают хорошенько. Крепко, но не насмерть. Потом опять звоночек: «Отец, продай все-таки квартиру, а то еще хуже будет». Если старичок непонятливый – история повторяется.