Душенька

Меж многими царями

Один отличен был

Числом военных сил,

Умом, лицом, кудрями

Избытком животов,

И хлеба, и скотов.

Бывали там соседи

И злы и алчны так, как волки иль медведи:

Известен Ликаон,

Которого писал историю Назон;

Известно, где и как на самом деле он

За хищные дела и за кривые толки

Из греческих царей разжалован был в волки.

Но тот, о ком хочу рассказывать теперь,

Ни образом своим, ни нравом не был зверь;

Он свету был полезен

И был богам любезен;

Достойно награждал,

Достойно осуждал;

И если находил в подсудных зверски души,

Таким ослиные приклеивал он уши,

Иным сурову щеть, с когтями в прибыль ног,

Иным ревучий зев, другим по паре рог.

От едкой древности, котора быль глотает,

Архива многих дел давно истреблена;

Но образ прав его сохранно почитает

И самый поздний свет, по наши времена.

Завистным он велел, как вестно, в том труждаться,

Чтоб счастие других

Скучало взорам их

И не могли б они покоем наслаждаться.

Скупым определил у золота сидеть,

На золото глядеть

И золотом прельщаться;

Но им не насыщаться.

Спесивым предписал с людьми не сообщаться,

И их потомкам в казнь давалась та же спесь,

Какая видима осталась и поднесь.

Велел, чтоб мир ни в чем не верил

Тому, кто льстил и лицемерил.

Клеветникам в удел

И доносителям неправды государю

Везде носить велел

Противнейшую харю,

Какая изъявлять клевещущих могла.

Такая видима была

Не в давнем времени, в Москве на маскараде

Когда на масленой, в торжественном параде,

Народ осмеивал позорные дела.

И словом,

В своем уставе новом

Велел, чтоб обще все злонравны чудаки

С приличной надписью носили колпаки

По коим их тогда скорее узнавали

И прочь от них бежали.

По доброму суду, устав сей был не строг

И нравился народу,

Который в дело чтить не мог

Старинную дурную моду,

Когда людей бросали в воду

Как будто рыбий род,

По нескольку на всякий год.

Овидий, лживых лет потомственный писатель,

Который истину нередко обнажал,

Овидий, в самой лжи правдивых муз приятель,

Подробно описал,

У греков как дотоль бывали казни часты.