Душенька

Тут всяк из них давал стихам различный толк,

И всяк желал притом скорей дойти к покою.

За ними шел сигклит и всяк высокий чин;

Впоследок ехала печальна колесница,

В которой с дочерью сидела мать-царица.

У ног ее стоял серебряный кувшин;

То был плачевный урн, какой старинны греки

Давали в дар, когда прощались с кем навеки.

Отец со ближними у колесницы шел,

Богов прося о всяком благе,

И, предая судьбам расправу царских дел,

Свободно на пути вздыхал при каждом шаге.

Взирая на царя, от всех сторон народ

Толпился близко колесницы,

И каждый до своей границы

С царевной шел в поход.

Иные хлипали, другие громко выли,

Не ведая, куда везут и дочь и мать;

Другие же по виду мнили,

Что Душеньку везут живую погребать.

Иные по пути сорили

Пред нею ветви и цветы,

Другие тут же гимны пели,

Прилично славя красоты,

Какие в первый раз узрели;

Другие ж божеством

Царевну называли

И, возратяся в дом,

За диво возвещали.

Вотще жрецы кричали,

Что та царевне честь

Прогневает Венеру,

И, следуя манеру,

Толчком, и как ни есть,

Хотели прочь отвесть

Народ от сей напасти;

Но все противу власти,

Забыв Венеры вред

И всю возможность бед,

Толпами шли насильно

За Душенькою вслед

Усердно и умильно.

Уже, чрез несколько недель,

Проехали они за тридевять земель,

Но ни единого пригорка не видали,

И кои более устали,

Со всякой бранью возроптали,

Что шли куда не знали.

Впоследок, едучи путем и вдоль и вкруг,

К одной горе они лишь только подступили,

Тут сами лошади остановились вдруг

И далее не шли, сколь много их не били.

Тут все судеб тогда признаки находили;

Признаки те жрецы согласно подтвердили,

И все сказали вдруг, что должно точно там,

На высоте горы, Оракуловым словом,

Оставить Душеньку у неба под покровом.

Вручают все ее хранителям-богам,

Ведут на высоту по камням и пескам,

Где знака нет дороги,

Едва подъемля вверх свои усталые ноги,

Чрез камни, чрез бугры и чрез глубоки рвы,

Где нет ни лесу, ни травы,

Где алчные рыкают львы.

И хоть жрецы людей к отваге

Увещевали в сих местах,

Но все, при каждом шаге,

Встречали новый страх:

Ужасные пещеры,

И к верху крутизны,

И к бездне глубины,

Без вида и без меры,

Иным являлись там мегеры,

Иным летучи дромадеры,

Иным драконы и церберы,

Которы ревами, на разные манеры,

Глушили слух,

Мутили дух.