Запертое эхо

– Да, мистер Родерик своего не упустит. Удивлен, что он сделал ставку на мои полотна.

– Не обесценивай свой труд.

Я с минуту смотрел на Рене, пытаясь в полной мере понять происходящее.

– Порадовались и будет! За работу! – вернула она меня к реальности.

– Так ты ушла из «Глории»… – вновь обратился я к желанной теме. – Где же ты сейчас поешь?

– В основном, в душе, – бросила она.

Я вынырнул из мольберта и состроил гримасу, она снова рассмеялась.

– Есть пара мест, куда меня зовут, но я пока не готова.

Нужно восстановить силы. Уж слишком насыщенный год выдался. Возможно, к лету я и запою в одном из тех модных мест, что рады приютить меня. Возможно, уеду из Англии. Пока не решила.

– Вернешься в Париж?

– То, что я француженка, не говорит о том, что меня тянет на родину.

– А куда тебя тянет?

Рене задумалась. Я не мог не упиваться данной минутой: мы говорили почти откровенно, пусть она и увиливала временами, но это не меняло того, что она делится со мной своими размышлениями и планами – а это уже дорогого стоит.

– Сама не пойму. Иногда кажется, что лучше всего запереться где-нибудь в крошечном домике на краю света. В свои двадцать девять я чувствую себя старухой. Но не хочу, чтобы меня жалели. Даже если я решусь однажды исчезнуть, пусть все знают, что я осталась верной себе.

– Зачем тебе это?

– Просто многие полагают, что таким, как я, уготована жизнь звезды, что сияет день и ночь, затмевая собой все пространство земного шара.

А когда ты избираешь иной путь, люди упрекают тебя за это. Считают слабым и неблагодарным, ибо ты пренебрегаешь всем, что тебе дано. Но я никогда не играю по чужим правилам. И хочу, чтобы меня запомнили именно такой.

– Своевольной?

– Свободной.

Я не очень ее понимал, но решил обдумать ее слова позже. В них явно таилось что-то, что она никогда мне не откроет – что-то, что сделало из хрупкой и мечтательной девушки зрелую и хладнокровную женщину, борющуюся за право выбора.

Когда первый сеанс был окончен, мы решили пообедать в кафе на углу. Рене не гнушалась ни простой атмосферой, ни простой едой. Она была неприхотлива и крайне любезна с окружающими. Казалось, она была собой.

Глава IX

Рене приходила все чаще. В неделю укладывалось порядка четырех сеансов. Постепенно я переносил эскизы и наброски на холст. К моменту, как начал сходить снег, я практически завершил написание фигуры.