Радуница

– Ну, ходят.

– И что там делают?

– Парятся, веником друг дружку шпарят.

– Ага, а потом?

– Что потом? – Он нахмурился, задумавшись, а потом добавил: – А, ты про это! Ну и что, дело житейское, попарились, все недуги вывели из тела, да и детишек зачинать можно.

– Вот! – кивнула она и подняла указательный палец вверх. – А если у мужчины ничего не получается, или не хочется им в бане эти заниматься?

– Отчего? Жарко, что ли? – удивился он.

– Да не жарко, просто не получается. Вот я и помогаю таким парам, чтобы они захотели друг с другом.

– Нет, – искренне ответил он. – Ты свечку, что ли, держишь, чтобы им светлее было в бане?

– М-да, видать, не понять тебе этого. А ты знаешь, что такое школа, университет?

– Ну не знаю, и что?

– Вот так! А в этих местах многому учат! – выпалила довольно она. – Ты по сравнению со мной необразованный мужик-лапотник! Ты даже машину водить не умеешь! Так что ты сам дурак. А я поумнее тебя буду!

Он долго молчал и лишь через некоторое время вымолвил, прищурившись:

– А ну-ка, скажи-ка ты мне, умная кикимора, как мы от медведя сейчас избавляться-то будем? А? А как дорогу из леса этого до села найти?

– Откуда я знаю по медведя? Он дикий! Я ничего не знаю про него! А дорогу из леса ты обещал показать.

– А что, в вашем университете не учат этому?

– Нет.

– Жаль. А то бы я пошел да поучился. Но смотрю, не к добру и не к делу будут мне знания-то эти.

Сидеть на елке было неудобно, колко и холодно, потому через пятнадцать минут Саша недовольно спросила:

– И сколько мы будем здесь сидеть еще?

– Обождем пока.

– Да, связалась я с тобой, – сказала она, нахмурив черные брови. – Сделай же что-нибудь! Мужик ты или нет?

– Что я должен сделать? У меня один нож всего, – удивился он. – Мое оружие Карачун украл, силу богатырскую отнял. Ты же мой топор выкинула, а я даже подобрать его не успел!

– Был бы настоящий мужик, не испугался бы какого-то медведя!

– Может, тебе самой попробовать, чахлая? – предложил Колядар.

– Что, никак простить не можешь, что я тебе по лицу дала?

– Да нет, простил я, – усмехнулся он мрачно. – Только забыть не могу. Ведь ни разу меня баба по лицу не била кулаком.

– А не кулаком? – съехидничала она.

– Нет. Меня девки только целовали.

– Ну-ну! – фыркнула она. – Лапшу на уши мне не вешай.