Масоны

Миропа Дмитриевна вышла, наконец, из себя.

– Аггей Никитич, скажите, сколько вам лет? – воскликнула она.

– Около сорока, – отвечал тот, удивленный таким вопросом.

– А мне всего еще только тридцать пять лет! – ввернула Миропа Дмитриевна и солгала в этом случае безбожнейшим образом: ей было уже за сорок. – И я хоть женщина, – продолжала она, – но меня чрезвычайно удивляет ваше ослепление.

– В чем мое ослепление? – перебил ее с досадой майор.

– Касательно Людмилы! – отвечала ему резко Миропа Дмитриевна.

 – Будемте рассуждать хладнокровно. – Вы влюблены в нее?

Такой вопрос поставил в затруднение майора.

– Влюблен, если вы хотите, – отвечал он с несколько трусливою решительностью, – или назовите иначе это чувство, но я очарован красотою Людмилы, как и вы также были очарованы этим.

– Ах, пожалуйста, оставьте нас, женщин, в покое!.. Мы совершенно иначе судим друг о друге!.. – вывертывалась Миропа Дмитриевна из прежде ею говоренного. – Но вы – мужчина, и потому признайтесь мне откровенно, неужели же бы вы, увлекшись одним только хорошеньким личиком Людмилы и не сказав, я думаю, с ней двух слов, пожелали даже жениться на ней?

– Пожелал бы! – отвечал майор, не задумавшись.

У Миропы Дмитриевны при этом все лицо перекосилось от злой гримасы: майор просто показался ей сумасшедшим.

– Значит, – начала она припирать его к стене, – вы готовы жениться на девушке некрасивой, у которой есть обожатель и у которой будет скоро залог любви к тому, и это еще когда Людмила соблаговолит за вас выйти, – а она вовсе не думает того, – и согласитесь, Аггей Никитич, что после всего этого вы смешны вашими воздыханиями и мечтаниями!

Майор молчал.

Он сам смутно сознавал, что в отношении своей влюбчивости был несколько смешон; но что прикажете делать с натурой? Как забрались у него в мозг разные идеальные представления касательно семейства Рыжовых, так они и не выходили до сих пор из головы.

– Нечего вам об этой пустой девчонке и думать! – благоразумно посоветовала ему Миропа Дмитриевна и потом, как бы что-то такое сообразив, она вдруг сказала: – А я все-таки хочу выпить за ваше повышение!.

. Шампанского, конечно, у меня нет, но есть отличная, собственной стряпни, наливка – вишневка!..

– Недурно!.. Идет!.. – воскликнул майор, так как подошел уже час, когда он привык пить водку.

Миропа Дмитриевна сходила за вишневкой и вместе с нею принесла колбасы, сыру.