Домби и сын

 – Я не могу безъ ужаса вообразить, что станется съ нею, когда она вырастетъ? Б?дняжка! какое м?сто займетъ она въ св?т?? Во мн?нiи отца она стоитъ невысоко, да иначе и быть не можетъ: въ ней ничего н?тъ общаго съ Домби!

Физiономiя миссъ Токсъ выразила ясно, что противъ такого уб?дительнаго аргумента нечего и возражать.

– Этотъ ребенокъ, – продолжала м-съ Чиккъ, съ искренней дов?ренностью, – вылитая покойная Фанни! Она неспособна ни къ какому усилiю, ручаюсь въ этомъ. Ни къ какому! Она никогда не пробьется въ сердце отца, никогда не обовьется около него, какъ…

– Какъ плющъ? – прибавила миссъ Токсъ.

– Какъ плющъ! – подтвердила м-съ Чиккъ. – Она никогда не бросится и не приникнетъ въ родительскiя объятiя, какъ…

– Робкая серна? – прибавила миссъ Токсъ.

– Какъ робкая серна! – сказала м-съ Чиккъ. – Никогда! Б?дная Фанни! A какъ я, однако-жъ, любила ее!

– Не разстраивайте себя, моя милая, – сказала миссъ Токсъ умоляющимъ тономъ. – Успокойтесь, вы такъ чувствительны.

– Мы вс? им?емъ недостатки, – скязала м-съ Чиккъ, проливая слезы и покачивая головой, – да, y насъ y вс?хъ есть недостатки.

Я очень хорошо вид?ла ея пороки, но никогда не давала этого зам?тить. Сохрани Богь! A какъ я любила ее!

Покойная м-съ Домби точно им?ла свои слабости и недостатки – увы! кто ихъ не им?етъ! – но она была ангеломъ женской кротости и ума, если сравнить ее съ м-съ Чиккъ, съ этой пустой, надутой бабой, которая теперь съ такимъ же нахальствомъ хвасталась своимъ мнимымъ покровительствомъ, съ какимъ во время оно при всякомъ удобномъ случа? обнаруживала передъ нев?сткой свое гордое снисхожденiе и терпимость.

Какъ прекрасна терпимость, когда проистекаетъ изъ чистаго сердца, и какъ отвратительна, когда ею маскируется злой и, гордый характеръ!

М-съ Чиккъ еще продолжала въ сердобольномъ умиленiи вытирать сухiе глаза и знаменательно качать головою, какъ вдругъ кормилица осм?лилась зам?тить, что миссъ Флоренса проснулась и сидитъ на кроватк?. Въ самомъ д?л? она проснулась, какъ говорила кормилица, и на р?сницахъ ея сверкали слезы.

Но никто, кром? Полли, не видалъ ея мокрыхъ глазокъ, никто не шепнулъ сиротк? ут?шительнаго слова, никто не слыхалъ, какъ билось и стучало ея сердце!

– Няня, – сказала малютка, пристально смотря на кормилицу, – я пойду къ братцу, позволь мн? лечь подл? него.

– Зач?мъ, голубушка? – спросила Ричардсъ.

– Ахъ, мн? кажется, онъ любитъ меня! – вскричала почти въ безпамятств? малютка. – Пусти меня къ нему.