Домби и сын

 – Ну, a что касается до морской службы, Валли, – продолжалъ онъ, – такъ это довольно хорошо въ воображенiи, въ мечтахъ, a на д?л? не годится, совс?мъ не годится! Разум?ется, глаз?я на эти снаряды, ты привыкъ мечтать о мор?, – но все это вздоръ, другъ мой, то есть р?шительный вздоръ!

Однако-жъ Соломонъ Гильсъ, говоря о мор?, потиралъ руки съ тайнымъ удовольствiемъ и смотр?лъ на свои морскiе инструменты съ невыразимымъ наслажденiемъ.

– Вотъ, наприм?ръ, это вино, – продолжалъ старикъ, – оно Богъ знаетъ сколько разъ прогуливалось въ Остъ-Индiю взадъ и впередъ и даже совершило путешествiе вокругъ св?та, – вид?ло ночи, черныя какъ смоль, слышало свистъ в?тровъ, ревъ моря…

– Громъ, молнiю, дождь, градъ, – всевозможныя бури! – съ живостью вскричалъ мальчикъ.

– Да, – сказалъ Соломонъ, – это винцо прошло по вс?мъ мытарствамъ. Вообразь, мой милый, какъ скрипятъ и трещатъ корабельныя мачты, какъ воетъ в?теръ между канатами и снастями.

– Какъ матросы б?гаютъ взапуски и карабкаются на реи, какъ сп?шатъ укр?пить паруса, a корабль между т?мъ летитъ и прыгаетъ, какъ б?шеный! – вскричалъ племянникъ.

– Все, все видала старая бочка съ этой почтенной мадерой, – сказалъ Соломонъ. – Когда "Прекрасная Салли" отплыла…

– Въ Балтiйское море, въ темную ночь! Помню, помню… Она погибла въ самую полночь, четырнадцатаго февраля тысяча семьсотъ сорокъ девятаго года! – вскричалъ Вальтеръ съ большимъ одушевленiемъ.

– Да, именно такъ! – отв?чалъ Соломонъ.

 – На корабл? было пятьсотъ бочекъ съ этимъ виномъ, и весь экипажъ, за исключенiемъ перваго мачтоваго, перваго лейтенанта, двухъ матросовъ и одной дамы, которые перес?ли въ лодку, – бросился къ бочкамъ, разбилъ ихъ, напился мертвецки пьянъ и, торжественно расп?вая "Rule Britannia", пошелъ ко дну, вм?ст? съ кораблемь, при адскихъ крикахъ и проклятiяхъ.

– A помнишь, дядюшка, какъ страшный в?теръ прибилъ "Георга Второго" къ берегамъ Корнвалиса, за два часа до захода солнца, четырнадцатаго марта семьдесятъ перваго года? На корабл? было до двухсотъ лошадей: испуганныя бурей, он? сорвались, б?гали подъ палубой взадъ и впередъ, топгали другъ друга, ржали, стонали и подняли такой невыразимый гвалтъ, что экипажъ вообразилъ, будто кораблемъ овлад?ли тысячи чертей.

Лучшiе матросы, потерявъ присутствiе духа, побросались въ море и только двое остались въ живыхъ, чтобъ разсказать о происшествiи.