Кровь Первородная

Неожиданно проснувшееся любопытство было уже не усмирить. Неосознанно Гервин начал пытаться прощупать его на дефекты. Ничего. Ни одной возможности пролезть. Напрочь забыв о своём пребывании в кебе с неизвестной особой, и полностью погрузившись в исследование щита, Гервин ударил по нему – щит даже не дрогнул, однако от него явно повело раздражённой волной, что, наконец, позволило Гервину прийти в себя.

Опустив голову, чтобы лучше рассмотреть свою попутчицу герцог встретил насмешливый прямой взгляд, что заставило его напрячься.

Девчонка лениво и высокомерно окинула его взглядом, медленно изучив каждую деталь с ног до головы:

– Власть и вседозволенность совсем голову вскружили? Вы правда считаете, что можете без спроса ломиться в чужую голову? – с улыбкой осведомилась соседка. В этот момент Гервин сделал то, чего совершенно от себя не ожидал – крайне неаристократическим образом уронил нижнюю челюсть. Тем временем девушка продолжила:

– Смею дать Вам совет, ставить на себя хотя бы элементарный блок, – провела импровизированную лекцию она, – Ваша выдающаяся самонадеянность сыграла с вами злую шутку.

– Доброго дня, милорд. – с этими словами леди ловко закинула газету в дорожную сумку, быстро выпорхнула из кеба и уверенно зашагала в сторону здания совета, стуча каблучками по мостовой.

– Постойте леди, уделите мне минуту. Кто Вы? Прошу Вас, представьтесь.

Девушка уже поднималась на крыльцо, но теперь резко остановилась и развернулась.

– Как невежливо требовать от девушки представления, не представившись самому. Даже учитывая, что я Вас узнала, Ваша светлость, – дерзость и высокомерие, наконец, исчезли из тона.

– Леди, прошу простить мне мою неучтивость, герцог Гервин Эрик Самерсет к Вашим услугам, – наконец, взял себя в руки повинившийся герцог, – как я могу к Вам обращаться?

– Неужели Вы забыли? – серьезно спросила она.

– К моему величайшему сожалению, – виновато развёл руками Гервин. – Вы представитесь?

Девушка кивнула, а затем ответила;

– Конечно, милорд. Я – наглая лиса.

С этими словами она скрылась за дверью. А на лице Гервина расцвела бессовестно счастливая улыбка.