Оскар Уайльд в переводах русских поэтов

Марионетка из дверей

Бежит, покурит поскорей,

Вся как живая, но страшна.

И я возлюбленной сказал: —

Пришли покойники на бал,

И пыль там вихри завила.

Но звуки скрипки были ей

Понятнее моих речей;

Любовь в дом похоти вошла.

Тогда фальшивым стал мотив,

Стих вальс, танцоров утомив,

Исчезла цепь теней ночных.

Как дева робкая, заря,

Росой сандалии сребря,

Вдоль улиц крадется пустых.

Fantaisies Dаcoratives[4 - Fantaisies Dаcoratives – декоративные фантазии (фр.

1. Le Panneau[5 - Le Panneau – панно (фр.).]

Под тенью роз танцующей сокрыта,

Стоит там девушка, прозрачен лик,

И обрывает лепестки гвоздик

Ногтями гладкими, как из нефрита.

Листами красными лужок весь испещрен,

А белые летят, что волоконца,

Вдоль чащи голубой, где видно солнце,

Как сделанный из золота дракон.

И белые плывут, в эфире тая,

Лениво красные порхают вниз,

То падая на складки желтых риз,

То на косы вороньи упадая.

Из амбры лютню девушка берет,

Поет она о журавлиной стае,

И птица, красной шеею блистая,

Вдруг крыльями стальными сильно бьет.

Сияет лютня, дрогнувшая пеньем,

Влюбленный слышит деву издали,

Глазами длинными, как миндали,

Следя с усладой за ее движеньем.

Вот сильный крик лицо ей исказил,

А на глазах дрожат уж крошки-слезы:

Она не вынесет шипа занозы,

Что ранил ухо с сетью красных жил.

И вот опять уж весело смеется:

Упал от розы лепесточков ряд

Как раз на желтый шелковый наряд,

И горло нежное, где жилка бьется.

Ногтями гладкими, как из нефрита,

Все обрывая лепестки гвоздик,

Стоит там девушка, прозрачен лик,

Под тенью роз танцующей сокрыта.

Художник

Был вечер, и вот в душу его желание вошло создать изображение Радости, пребывающей одно мгновение. И он в мир пошел присмотреть бронзу. Только о бронзе мог он думать.

Но вся бронза во всем мире исчезла, и вот во всем мире не было литейной бронзы, кроме только бронзы в изваянии Печали, длящейся вовеки.

Это же изваяние он сам, своими руками создал и оставил его на могиле той, кого он любил. На могиле усопшей, которую любил он больше всех, поставил он это изваяние своей работы, чтобы оно служило знаком любви, которая не умирает, и символом печали, которая длится вовеки. И вот во всем мире не было иной бронзы, кроме бронзы этого изваяния.

И взял он изваяние, которое он создал, и ввергнул его в большую печь, и пламени предал его.