В начале всех миров

Емеля руки в карманах греет, недовольный

морозом, сказками щуки, снегом, недовольный жизнью

своей, похожей на прозябание, недовольный тем, что

хочется, а не может. Он ладони к щуке тянет, та в них

влетает, чешуя ее цветная сияет и греет кожу; и не

рыбья совсем – горяча по-человечьи, и слова ее Емеле

кажутся чище истин. Говорит, украшу жизнь тебе, чем

захочешь, будет жизнь твоя светлее любого жизни.

И Емеля долго думает, глядя, как щуке душно вне воды,

ее родившей, но сердце к посулам глухо – жизнь пустая

на печи в бездействии ему слаще.

Он берет ее покрепче и

вспарывает

ей

брюхо.

Люби

Ты, чьи ладони нежны, не изрезаны лезвием волн, ты,

чья душа наполнена солнечной теплотой, ты, на чьей

шее вьются нитями жемчуга, добытые мной в подарок,

будь вместо меня – жена!

Ласку ему дари, тихая, словно штиль, слова ему говори

человеческие, свои, которые он поймет, а не забудет,

как шум свежий, дикий, морской, затихающий поутру в

теплой постели, нег полной – горячий мед!

Нежи его, родная.

Времени прекратить этот нелепый бег сможет любой из

вас, но не сомкнете век. Русалочью душу не жаль, она,

словно пена, пуста. Ничтожна для вас цена – за ноги —

ее хвоста.

Обида уснет на дне, обиду укроет ил. Люби его долго —

долго, люби его за двоих.

Но только страшись увидеть седые его виски и, зная, что

он уйдет, не утешить его тоски, когда, одинокий, выйдет

на берег, шагнет в волну —

и миг повторит, в который

когда-то

не утонул.

Победитель дракона становится драконом

Победил двух драконов, третьего не сумел.

Превратиться не смог ни разу, как предрекали,

Мол, дракона срази, проклятье его регалий

Перейдет на тебя, явился раз, глуп и смел.

Я специально сдирал доспехи и голым шел,

Не боясь, без меча кидался, как волк, на зверя,

Я хотел победить, желая, не лицемерил,

Только что-то не так, быть может, с моей душой,

Раз проклятье меня обходит за разом раз,

И драконья душа вселяться в меня не хочет.

Почему только я единственный среди прочих,

И меня обманул предания гнилой сказ?

Третья туша в крови сгнивает у моих ног,

Желтый глаз смотрит пристально-мертво, и режут сталью

Крыльев черных шипы, которые не достались.

Я стою и смеюсь: я смог, да, я снова смог,

Но драконья судьба прошла стороной меня:

Победивший дракона остался, как был когда-то!..