Мы все из глины

Шаги стали еще более уверенными. Андреев тоже их слышал. Он начал озираться по сторонам вслед за Буйным.

– Кто здесь?! – спросил Буйный.

Ответа не последовало. Андреев вздрогнул, когда увидел силуэт Просова. Он стоял сбоку лачуги, прислонившись к стене. Было темно. Но Андрееву показалось, что он ухмыляется. Это нарисовало его воображение, а может, и не нарисовало… Андреев перестал понимать, что в действительности он видит и чувствует.

– Андреев, я рад, что вы не забываете эти места, – послышался голос Просова.

– Ты меня видишь? – удивился Андреев.

– Я все вижу, – гулко захохотал он.

Андреев ринулся к нему, чтобы отвесить тумаков. Просов не шелохнулся. Он продолжал смеяться, схватившись за живот.

– Ты думаешь, все так просто? Например, мне вот так навалять? – ехидно спросил Просов.

Андреев замахнулся, но так и остался, застыв, как восковая фигура. Просов смотрел на него взглядом охотника, поймавшего добычу.

– Ты уже оценил мою задумку? Как думаешь, для чего я устроил там именно такую реальность, а не другую?

– Просов, я не знаю.

– Я все уже объяснил.

– Ты такой могущественный, ты можешь взять к себе на подмогу кого угодно. Они будут слушать тебя.

– И вы будете. Мы же когда-то сотрудничали, – подмигнул Просов. – Знаешь, смерть неизбежна, как, впрочем, и рождение. Ты еще не понимаешь, как важно правильно умереть и попасть туда, куда нужно. Шакьямуни говорил, что жизнь – это страдание.

– Узнаю. И дальше что?

– Ох, ты еще не представляешь, как здесь все устроено, – вздохнул Просов. – Важно оказаться в правильном месте.

– Умирать совсем не хочется. Дай пожить.

– Это вечные человеческие проблемы. Сначала не хочется умирать, а потом рождаться. Как говорили древние, Сансара затягивает. Пока иди куда шел.

Андреев снова оказался возле своего дачного домика. Он почувствовал свинцовую усталость и поплелся внутрь.

– Братья Зябликовы, вы что-то хотите доложить?

Мужчины быстро и одновременно подскочили к нему, взяли под руки и с грохотом потащили из дома. Он успел рассмотреть их квадратные лица. Они были ровесниками братьев Зябликовых, такие же молодые и крепкие. Но вместо черных костюмов на них были пестрые рубашки, как у Реднека.

– Что случилось? – занервничал Андреев.