Королевство. Ведьма для императора

Уже к полудню Катарина утвердилась в мысли, что нравится этому зловещему инквизитору. Его пристальный взор постоянно описывал круги по ее лицу, надолго останавливаясь на губах. Сегодня он даже прикасался к ней не так грубо и жестко. Удерживая ее на крупе коня впереди себя, он бережно обвивал крепкой рукой ее стан, прижимая девушку к своей груди. Она сидела к нему боком и ощущала его свежее дыхание. Де Лотарго то и дело опускал на нее взгляд, словно проверяя, все ли с ней в порядке.

Катарина делала вид, что не замечает его вожделения, которое владело его телом.

Вскоре в голову девушки стали лезть странные порочные думы о соблазнении инквизитора. Если она нравилась ему, почему бы этим не воспользоваться?

Катарина знала о своей красоте и привлекательности, ибо не раз парни из их деревеньки говорили ей о том. Но она всегда оставалась холодна ко всем призывным словам и намекам на плотскую близость.

Но теперь, пребывая в безвыходной ситуации и зная, что вот-вот де Лотарго разоблачит ее ведьминскую сущность, она решила отдать самое ценное, что у нее было, за свою свободу. Однако сначала надо было выяснить, насколько сильно инквизитор Арагонский впечатлен ее прелестями, что ради этого готов пойти на отступление от своих принципов.

Диего проснулся от легкой ласки, невероятно приятной и нежной. Ощущая цветочный свежий аромат, он вдохнул полной грудью и открыл глаза. Так и было. Он лежал на спине, а эта темноволосая красотка, приподнявшись на локте, отчего-то пристроилась рядом. Склонившись, она рассматривала его.

– Чего тебе? – хриплым ото сна голосом спросил он, видя, как во мраке комнаты светятся ее изумрудные глаза.

На ее хорошеньком лице читалось волнение.

– Мне приснился кошмарный сон, – сказала с придыханием она.

– Э-э-э, – замялся он и тут же довольно оскалился: – Ложись.

Дважды повторять Катарине было не нужно. Она прижалась к его боку, оказавшись головой у его плеча.

– Могу обнять тебя, если хочешь, – предложил Диего.

– Да-да так будет лучше, – закивала она, обрадованная тем, что он не прогнал ее, а, наоборот, принял ее на своем ложе.