Барышня

– Вы уверены?

– Уверена.

– Киселева, смелости вам не занимать, – усмехнулся он как-то криво.

– А чего мне бояться? Восемнадцатый век я знаю как свои пять пальцев! – похвасталась она.

– Самоуверенны, как, впрочем, и всегда. Смотрите, не сможете совладать со своими нервами, провалите задание. Это так, совет. Так что, точно не надо?

– Ладно, если вы настаиваете, Тимофей Игоревич, давайте одного. Пусть система сама выберет, – согласилась Влада только для того, чтобы он наконец отстал.

– Хорошо, Влада, – кивнул он и вновь отвернулся к компу.

 – Пожелания есть?

– Все равно, кого система выберет, тот и пойдет.

– Как знаете, – буркнул он и что-то набрал на клавишах в своем планшете. – Все. Проходите в лаборантскую. Лукреция Львовна выдаст вам реквизит и инструкции.

– А можно еще просьбу?

– Да? – поднял он на нее взор.

– Вы можете задать в системе семейство мне дворянское побогаче и познатнее? Я знаю, что в том веке очень деньги ценились.

– Нет, Влада, извините. Билет есть билет, я не могу облегчать задания.

– Совсем-совсем? Ну в виде исключения, – попросила она, кокетливо улыбаясь.

– Не надо мне строить глазки. Вы на аттестацию пришли или что?

– Или что, – пробурчала Влада.

– Именно. Вот и сдавайте то, что попалось в билете. Ведете себя вечно как хитрая бестия какая-то.

Тут же замигал огонек, и на стеновой панели появилось светящееся послание, сначала имя мастера Тимофея, затем фраза про штраф в пять жетонов и в конце «унижение личности другого человека, гнев».

Штраф приходилось отрабатывать в той сфере, которая совсем не прельщала, не нравилась нарушителю. Специальная программа подбирала самую неинтересную, нелюбимую деятельность именно для этого человека и отправляла его на отработку. Один жетон равнялся одному часу службы. Потому Тимофей Игоревич заработал себе пять часов неприятной службы.

Вся эта система со штрафами и отработками была сделана не для унижения и подавления человека, как могло бы это показаться. Нет.

За эту систему голосовало большинство землян. Подобная система позволяла держать под контролем вибрации человека. Показывала, что его поступок понижал вибрации, и оттого в дальнейшем могла пострадать в духовном развитии его душа. Если во время исполнения воспитательной службы человек выполнял нелюбимую работу достойно, с добрым сердцем, без злости и благодаря за урок, то вибрации человека вновь повышались, и его душа поднималась вновь на прежний уровень развития.