Снегурочка – невеста моя

– Давай донесу тебе воду, – предложил он.

– Спасибо, но я не безрукая, сама донесу, – забирая ведро из рук Фёдора, сказала она.

– Давай, хоть провожу, – не унимался он, ему хотелось познакомиться с ней, поговорить.

Фёдор знал, что в доме Семёна живет девушка, видал мельком, да песни слышал, а вот так близко ни разу её не встречал. Поразили её голубые, как небеса глаза, а что еще сразу и не ответишь. Она вся для него стала как ангел небесный, спустился к нему и остановил время.

Но Снегурочка взяла ведро и молча пошла в родительский дом, не стала больше разговаривать с ним.

С тех пор Фёдор стал искать встречи со Снегурочкой, то Семёну поможет, коня в телегу запряжет, то Марии корзины с рынка принесет. А Снегурочка, только увидит, что Фёдор к дому подходит, то в край огорода убежит, то в дом, то в хлев до курочек спрячется.

Подошла всеми любимая Пасха, все надевали самые красивые свои наряды, да готовили свои лучшие блюда, чтобы разговеться, и шли на ночную службу в храм.

В храме Снегурочка уже была на Рождество Христово, Мария-то часто ходила, а вот Снегурочку только на большие праздники брала, не крещеная она, а как спросить у священника не знает. Ведь сама её не рожала, а из снега слепленная, вроде по факту и неживая совсем. Как же тогда крестить-то? С мужем ума не приложат, хочется, да боязно как-то перед Богом такой грех на душу брать.

А Снегурочка ждала каждый праздник, чтобы в храм пойти да хор послушать, там она как невесомая становилась, да в груди жар разливался.

– У тебя дочка и щеки вон раскраснелись, может, домой пойдешь? – разволновалась Мария.

– Что вы, что вы маменька, я службу хочу с вами достоять, да нашу корзинку освятить и вместе домой вернуться, – успокаивала она мать.

Мария в храм пошла, а Снегурочка присела на лавочку у дерева и смотрит, как люди встречаются, да троекратно целуются, с праздником друг друга поздравляют.

Снегурочка сидела в сторонке от главного входа, видела, как Анастасия в храм разодетая пришла с родителями, многих видела селян, да и приезжих понаехало. Перестало в груди печь, как будто в печь воды плеснул, стало легче дышать, она встала и пошла до матушки в храм.