Любовь и прочие обстоятельства

Каждый раз, с того самого момента, как она впервые пошла на свидание, в матери просыпалась необузданная ревность. Дух противоречия и дьявольски не контролируемое безумие. Были моменты и довольно много, когда их отношения вышли на новый уровень. Дома стало спокойнее. Беседы длились часами. Взаимопониманию не было предела. Не один год Людмила была одна. Проживала тяжелые ситуации и кризисы. Но всё изменилось в минувшую субботу.

Она не рассказала про подарок в коробочке и впервые за долгие годы не пришла ночевать.

– Что молчишь, язык проглотила? – вернул ее в реальность раздавший вопль матери.

– Да нет, думала, вспоминала и отчетливо понимаю, что существовать мы с тобой можем только по отдельности. Иначе в тебе просыпается демон власти. И ты считаешь, что я твоя собственность. Мной можно манипулировать и изводить молчанием, ах да, еще ты любишь обижаться. А самое главное, ты не умеешь любить и, судя по всему, не знакома со мной.

– Ну вот, что и требовалось доказать, ты снова выбираешь себя.

Людмила медленно поднялась с кресла. Прошла к входной двери. Накинула куртку на плечи, хотя на улице и стояла зима. Бросила ключи от квартиры в сумочку, толкнула входную дверь, шагнула за порог. Остановилась и посмотрела матери в глаза.

– Нет, я выбираю любовь.

Рай или ад?

Холодная полупустая квартира на 1 этаже довольно унылого захолустья. Пригороды никогда в жизни не вызывали у него восторга. Особенно сейчас, когда он прикован к этому месту своей чертовой бесталанностью.

Стив Харди – худощавый писатель, не признанный гений. Так ему казалось. Дожив до 37 лет, он так и не заполучил Пулитцеровскую премию. А ставки всегда были высоки. Изможденный и горевший своей очередной идеей, он гнул свою креветочную спину ночи напролет. Романы становились бестселлерами, но этого ему было мало. Что такое признание обычных читателей? Кому оно, в сущности, важно?

Пулитцеровская премия – сыр в аду его мышеловки.

Серым утром 2005 года. Стив курил сигареты одну за одной.

– Какого черта вам не спится в такую рань? – глухо бормотал он сам себе, обращая вопрос к проплывающим под окнами головам.

– Не спится!

– Какого черта, ты кто еще такой? – воскликнул Стив, не веря своим глазам.

– Чёрт, а ты разве не звал?

В дверях ухмылялся небольшой кругломордый и довольно лохматый чертяка. Стоял, пристально рассматривая Стива.