Действующие лица

«Слышишь, блядь, ты чё руку на женщину поднимаешь?!» Тётка притихла испуганно, мужик тоже оторопел, а парень ему: «Встал и вышел в тамбур, побеседуем!»

Мужик поплёлся за ним, тётка, не поворачиваясь, втянула голову в плечи. На глухие толчки, доносящиеся из тамбура, встал было ещё один парень, но его удержала за руку девушка – дескать, не ввязывайся.

Мужик, вернувшийся с кровавой струйкой за ухом, с ещё более виноватым выражением лица молча сел напротив жены. Она от него отвернулась в окно.

    2010

***

Мужчины всё-таки совершенно иначе общаются между собой, нежели в присутствии женщин.

Это реально тот мир, куда не дозвониться при всём желании, он тут же меняет интонацию:

– Да, котёнок. Да. Хорошо. Котёнок, ну как получится. Утром приду. Как обычно, котёнок. Сонька чё? Лекарство дала? Хорошо. Звони, если что. Чуть что – сразу звони, – кладёт трубку и снова превращается в себя, увлечённого, азартного, жесткого.

– Блядь, как же домой не хочется!

– А жена, – спрашиваю, – как же?

– Да чё жена, там тёща!

– Как в анекдоте?

– Хуже.

И ржёт, и мается, и избывает себя, всю свою мужественность – не ради семьи, не-а, он именно здесь и сейчас живёт, дышит, матерится, полыхает, отдаёт тепло, сшивая мокрое дерево шуруповёртом.

    2009

***

Я засыпал, когда это семейство суетно ввалилось на какой-то станции и стало располагаться, не зная, куда поставить огромное количество сумок. Непрестанно орал годовалый ребенок. Я с интересом наблюдал за Ромой, молодым благообразным парнем, за его четверыми детьми-погодками, за его беременной женой, за престарелой тещей и подростком – как я понял, племянником.

Я черкал в блокноте, когда четырехлетняя Элина подошла ко мне и заглянула через плечо. Я нарисовал ей льва и динозавра на каком-то листочке, потом по ее просьбе – в своем блокноте и своей ручкой – «чье-нибудь лицо». Увидев, что получилось (мы сошлись на том, что это баба-яга), она попросила «дедушку», а затем «девочку».

Несколько раз спросила, где мои дети.

Улыбалась и говорила: «Ты мой друг! Папа, папа, смотри, как красиво рисует мой друг». Дети липли к отцу, он и впрямь казался тёплым человеком в отличие от нервных жены и тёщи. Те постоянно кормили детей булочками, постоянно укладывали их спать, а при этом кричали на Рому. Рома снисходительно и терпеливо улыбался.

Старший из детей, имени которого я так и не запомнил, говорил что-то плохоразличимое. Мы потом разговорились с Ромой.